– Еще со времен войны пара складов осталась, про которые все и думать забыли. Там еще много всякого добра, но мне показалось, что минометы будут лишними. Но ты не волнуйся, я не зря тогда на заводе свой хлеб ел. Всё проверено, все рабочее.
Я только покачал головой. Бодрый дедушка, при желании и наличии нескольких друзей, вполне мог захватить, ну, к примеру, Люксембург. И не просто захватить, но еще и удерживать его.
– Анатолий Михайлович, даже не знаю что сказать…
– Скажи мне вот что, ты это в дело пускать собираешься?
– Скорее всего.
– Тогда, вместо всяческих благодарностей, меня с собой возьми. И не смотри на меня так, я в своем уме. Я эти игрушки знаю так, как никто, сам их делал, а супостатов этих из родного города даже метлой своей гнать готов.
– Но…
– Никаких «но». Хочешь использовать – я прилагаюсь. Я своё уже пожил, детей и внуков вырастил. Даже завещание уже написал, так что готов ко всему.
Мне не хотелось брать на себя ответственность за его жизнь, но с другой стороны – он понимал насколько всё серьезно, и, проклятье, он действительно лучше остальных разбирался в этом оружии. Кроме того, оно действительно было его. И, да, мне нужны были люди.
– Ладно. Вечером, в шесть, угол Обводного и Старопетергофского.
Он хитро прищурился.
– Ох, давно надо было «треугольник» перестроить… А то теперь там всякая дрянь прячется.
Я не мог не согласиться. Даже год назад, когда я встречался на его территории со стаей оборотней (кстати, милые ребята) место было мрачнее мрачного, и оно просто магнитом тянуло к себе всех тех, кто не хотел, чтобы на него смотрели. Подобных мест в городе просто не было, и там тебя сразу окружала атмосфера Лондона времен Джека Потрошителя, правда с куда большей степенью разрухи. Жуткое место.
Между прочим, я проверил его на предмет «мест силы», коих там и в помине не было, но видимо всех туда тянуло именно из-за заброшенности и нежелания простых смертных совать свой любопытный нос.
– Знаете там местность?
– Не то слово. Я в пятидесятых там всё исходил, в каждом корпусе побывал.
Изумительно. Он еще и проводником будет. Теперь точно не открутиться.
– Хорошо. Пойду, подгоню машину, и начну всё грузить. Но… На будущее, Анатолий Михайлович… Можно я вас попрошу кое о чем?
– Ничего обещать не буду – предупредил он.
– Жаль. Видимо, мне проще будет вам ни о чем больше не говорить. В этот раз – я рискну взять вас с собой, выбора особо нет, но в силу вашего возраста – вам лучше из штаба командовать, чем лично в бой идти.
Он ласково посмотрел на меня.
– Вы не слушаете, Витторио. Я – своё пожил. Хорошую жизнь прожил, долгую. Занятий у меня особо нет. И смерти я не боюсь.
– Это не значит, что её искать надо.
– Я её и не ищу. Вот только нет в вас, в нынешнем поколении, того, что в нас было. Для нас – такие твари как немцы в войну. Они пришли к нам, а мы их об этом не просили. Они наших людей губят, а этого мы не простим. И они не знают, что для нас этот город – не просто место где мы живем… Этот город и есть мы сами. Мы его часть, как он часть нас.
Я видел его спокойствие, и оно меня поразило настолько, что на секунду я решил приоткрыть Зрение, и увидел…
Совсем недавно, у Фаулера в квартире, я видел на полке со сказками книгу с русскими былинами, на обложке которой был изображен русский богатырь, в кольчуге, шлеме, и с мечом в руке. Так вот, Анатолий, в Зрении, выглядел почти так же, только казалось, что он был соткан из света, настолько яркого, что хотелось зажмуриться.
Видимо, его спокойствие передалось и мне, поэтому я подогнал «жука» и принялся таскать тяжеленные ящики.
Когда дело было закончено, я набрал Фаулера.
– Джон, информация непроверенная, но возможно есть новое место гнезда Красных. Вот только территория слишком большая. Сколько народу сможешь прислать?
– Четверых. Остальных унесли в Эдинбург, на лечение.
Я поморщился, но это было лучше чем ничего.
– Хорошо. И…
– И?
– Нужно кое-что узнать. Хотя, может ты и так знаешь…
– Вит, у тебя сейчас трубка сдохнет раньше, чем ты сможешь обдумать. Говори уже.
– Кто такой Сэмюэль Пибоди? Он, возможно, как-то связан с Советом.
Страж вздохнул.
– Да, есть там такое недоразумение… Недочародей, если честно, но что-то вроде секретаря у старейшин Совета. А в чем дело?
– В том, что он, в пьяном состоянии, проболтался русскому криминальному авторитету о фиале, о вурдалаках и вампирах, из-за чего вся история и завертелась. Вот только…
Меня прошибла одна мысль, и я застыл.
А что если «слив» был намеренный, а Пибоди – вовсе не был пьян?
Думать сейчас мне об этом было некогда, но сделав пометку, что это важно, я решил обязательно вернуться к этой мысли.
– Вот только…?
– Позже об этом. Пусть ребята, как будут готовы, начнут проверять «Красный треугольник». Я там буду к шести вечера с командой, так что смогу поддержать, если что… Но… Джон, Паолу нельзя в этот раз упустить. Любой ценой. Сам то поедешь?
– Ты меня тут оставил со своей сестрой, и еще спрашиваешь, поеду ли я? Разумеется, поеду. Я и так уже тут давно сбежать мечтаю. Я ничего не хочу сказать плохого, Вит, твоя сестра – милая и хорошая девушка…