– Да. Но сначала стреляет, а потом разговаривает – вспомнил я фразу из одного из русских фильмов.
– Почти.
Я усмехнулся, и, было, выключил телефон, но тут пришло СМС от Диппеля. Он сообщал, что оставил кое-что для меня в фойе его гостиницы.
Ладно, сделаю небольшой крюк… Если он что-то оставляет, то лучше это получать сразу.
В гостинице меня ждал не просто пакет. Меня ждал один из самых шикарных подарков к празднику, который я только мог предположить, и мне плевать было на то, сколько это монстрище весило.
В довольно внушительной коробке обнаружился сверхзащищенный от всего, чего только было можно, ноутбук, такой же мобильник, и открытка с видом замка Франкенштейна, со словами – «Будь всегда на связи, и устраивай дела так, чтобы прожить долгую жизнь. И. К. Диппель».
Мне было страшно представить, какую сумму ему пришлось выложить за индивидуальный заказ, да еще и выполненный в такие сроки, и я почувствовал себя крайне обязанным.
Впрочем, наши с ним отношения были странными с самого начала, и я не удивлюсь, если когда-нибудь он снова попросит меня найти ему что-то.
Вставив карту в новый мобильник, я набрал его номер.
– Иоганн, я получил ваш подарок. Вы даже представить себе не можете, что вы для меня сделали…
Он рассмеялся.
– Как раз – могу. Наслаждайся, мой мальчик. Ты разобрался со своими делами?
– Еще нет… Но осталось уже немного. Могу я задать вам вопрос?
– Ты уже задал, но продолжай.
– Совет. Если кто-то сознательно решил устроить западню для вампиров в этом городе, кто это мог быть? Замешан секретарь старейшин Пибоди.
– Точно не Маккой, и не Индеец с Привратником. Они этому хорьку не доверяют. Либо Мэй, либо сам Мерлин, притом, больше ставлю на последнего, это вполне в его духе. И бесплатный совет… Только если улики будут весомей чем гора Олимп, и размером с Эверест – хоть кому-то говори об этом. Иначе он не просто выкрутится, а еще и обвинит или подставит тебя. Кроме того, даже если выяснится, что это он – учти, это на руку Совету, там что все закроют глаза. А еще лучше – не лезь совсем в это дело… Чародеи не прощают игры против своих.
– Но ведь если это так…
– Вит, идет война. На войне бывает так, что принимаются решения, которые не дают и шанса остаться «чистым». И судить за это нельзя. Судить будут только потом, и только победители.
Я вздохнул.
– Погибли люди.
– Они гибнут каждый день, и каждую минуту, и все равно до сих пор не вымерли. А вот чародеев – мало, и война резко сокращает их количество. Я понимаю твоё негодование, и разделяю его, но сейчас речь скорее о выживании именно нашего вида. Не рой в этом направлении, мой мальчик. Я слишком многое потерял в этой жизни, и мне не хотелось бы еще и по тебе горевать.
Умом я понимал, что он прав, но сердце… Эта глупая мышца никак не давала покоя.
– Хорошо. В этот раз я вас послушаю, Иоганн. Хорошего вам праздника.
– И тебе, мой мальчик. И тебе.
За все время нашего разговора связь оставалась прекрасной, и я только изумленно покачал головой, глядя на этот «кирпич» в моей руке, которым, помимо прямого использования, еще и зубы вышибать было можно.
Иногда, я задумываюсь о компромиссах. Думаю, что вы поймете, что я имею в виду.
Эти маленькие сделки с самим собой. Маленькие шажки, в пользу и вред каждого выбора. Уговоры своей собственной совести не терзать тебя так сильно.
Уступить здравому смыслу, и не рыться в делах старейшин Совета. Ведь они заботятся о выживании нашего вида. И плевать, что это идет вразрез с твоей совестью, и твоим мировоззрением.
Позволить убийце уйти от наказания. Сделать бессмысленной смерть людей. Договориться с самим собой, и проигнорировать нарушение закона, даже когда виновный признает свою вину.
Мелочи. Каждая из которых что-то меняет.
Интересно, а есть ли предел в таких сделках с совестью, за которым ты уже перестаешь быть собой? Можно ли увидеть этот предел?
Как-то раз я услышал от Фаулера о Моргане, одном из самых старых Стражей. Джон восхищался им, его несгибаемостью, его фанатичной преданностью делу, тем, что он никогда не идет на компромисс и не признает полумер.
Я же тогда думал, что должно было настолько изуродовать этого Моргана, чтобы он стал таким? Может ряд принятых решений в угоду чему-то другому?
В общем, разговор с Диппелем оставил крайне неприятный осадок в душе, и хоть я и пообещал ему не рыть дальше, но внутри все бунтовало против этого. Даже будь это сам Мерлин, на его совести должны быть те жертвы, именами которых он может даже и не поинтересовался. Он должен расплачиваться за то, что сотворил. Просто потому, что так – правильно.
Может именно об этом меня предупреждал Райбок при нашей последней встрече?
Мысли скользнули в прошлое, и я вспомнил, как стоя на лестничной клетке в доме Светы, он сказал мне:
«Придет время, и ты поймешь, что не я являюсь абсолютным злом. Придет время, и ты разочаруешься в Совете. Придет время, и ты, возможно, пожертвуешь ради своих убеждений большим, чем будешь готов… И тогда – мое предложение будет все еще в силе, и я буду готов принять тебя и как ученика, и как партнера».