– Парень, я тебя вижу первый раз в жизни, и уж прости, но я не доверяю никому. С чего вдруг мне делать исключение для тебя?
Я задумался, и присел на ступеньку заднего крыльца.
– В принципе, мне без разницы, доверяешь ты мне или нет, – сказал я, наконец – но мне нужна твоя помощь в этом деле. А тебе, как я понимаю, могут пригодиться сами саламандры. Так что – доверять друг другу вовсе необязательно, но совместное дело может сложиться.
– По крайней мере – честно. – Сухо заметил он. – Дрова собери и помоги в дом оттащить.
Я поднялся на ноги и принялся собирать все, что он нарубил.
– Вот что я тебе скажу… Ради одной паршивой ящерки – я не попрусь. Нужно что-то более весомое.
– А ради скольких готов?
– Мне нужен минимум десяток. Не обязательно живых.
Я покачал головой.
– Извини. Гарантировать такое – не могу. Там вряд ли больше одной за раз можно будет выловить. Но можем устроить серию рейдов… Сам понимаешь, условия для них специфичны, наверняка на место одной потом другая придет… Сможешь сделать чуть ли не постоянными угодьями. Могу даже сообразить какую-нибудь систему оповещения, чтобы давать тебе знать когда новая появится.
– Зачем они тебе?
– Алхимия.
Он замер.
– Насколько ты в ней хорош?
Я почувствовал, что это его зацепило.
– А что, нужно какой-то эликсир?
– Мазь. Мне стоит очень большого труда сдерживать внутреннее пламя. Нужна какая-нибудь мазь, чтобы я спокойно к людям прикасаться мог.
Я осмотрелся.
– Для мази потребуется какой-нибудь жир, как основа… У тебя есть что-то?
– Найдется. Тут в прошлом году медведь-шатун нарисовался… Есть еще кусок среди запасов.
Я прикрыл глаза.
Жир медведя как основа – был очень неплох. Лучше было бы, конечно, что-то от созданий другого рода, но в целом…
– У тебя тут как с электричеством? – спросил я.
– Подведено, но пользуюсь редко. А что?
– Найдешь мне с десяток лампочек? Можно использованных. И какой-нибудь не особо нужный котелок.
Ооо… Это стало венцом кустарщины.
Просто представьте себе двух идиотов, которые развели костер во дворе за домом, повесили над ним ржавое ведро (еще и с парой дыр наверху, а дно пришлось чистить от ржавчины шкуркой), и расковыривали лампочки ради того, чтобы вытащить нити накаливания. После чего в ведро полетел хороший шмат медвежьего жира, десяток нитей, сосулька с крыши, сделанный на клочке бумаги рисунок щита, горсть сосновой смолы, пара драных кожаных перчаток, три капли его крови и, наконец, сломанный нож, который сперва накалили чуть ли не до бела, а потом сунули в снег.
Пока мы все это проделывали, уже даже стемнеть успело, и Оливер смотрел на все с откровенным сарказмом, но когда я вручил ему результат, сказав, что тот перед использованием должен сам остыть и загустеть, его отношение несколько поменялось.
– К утру будет готово? – поинтересовался он.
– Да.
– Ладно. Тогда я даже приглашу тебя переночевать в доме.
Убранство дома было совсем нехитрым.
Классическая финская изба, в одну комнату, с печью по центру. В угоду хозяину его лежак был сделан из обтесанного камня, как, впрочем, и стол и пара табуретов. Шкафов и прочего здесь не наблюдалось, но у стены приютился довольно большой ларь, на который Оливер мне указал как на место для спанья.
Вот что мне действительно понравилось – так это пара огромных, от стены до стены, столешниц, на которых хозяин явно и готовил, и складывал все, что ему могло потребоваться.
В общем, все было предельно просто и по-холостяцки.
– Прости за дурацкий вопрос, а что ж ты стены у дома не поправишь?
Он посмотрел на меня как на неразумное дитя, после чего поднес ко мне ладонь, от которой дохнуло таким жаром, что я отшатнулся.
– Я и дерево – с трудом совместимы. Да и не строитель я. Какой-нибудь мелкий ремонт – это пожалуйста, и то с перерывами, а вот долгие процессы… Я свинарник-то пять лет делал, хотя там работы на неделю.
Он рассмеялся.
– Зато банки под закрутку стерилизовать удобно. Глотнул воды, часть прямо во рту в пар, обдал – и закручивай.
В целом, на нем, как и на мне, сказалось проживание в России. Его подпол был полон всем подряд, от соленых огурцов и до копчёного мяса, так что собрать еды на стол было крайне нехитрым делом. По сути – все уже было готово к употреблению.
– А живешь здесь совсем один?
– Да. Охочусь, когда нужно… Периодически сюда наведывается пара человек, привозят то, чего сам здесь достать не могу, вроде той же соли и чая с кофе и сахаром… Меняю на шкуры, рога, и всякое подобное. Огород для меня большой, даже в самый неурожайный год выходит так, что подпол полный. Рыба в ближайшей речке есть…
Я заметил, что он стал более разговорчив, после совместной работы над его мазью, и до меня, наконец, дошло. Парень дико истосковался по общению.
Мы проговорили с ним половину ночи. Я рассказывал все, что он хотел узнать, и о ситуации в обычном мире, и о том, что творится в городе, и даже о своих похождениях в Небывальщине, пока мы оба не обнаружили, что уже откровенно зеваем, после чего – отправились спать.
Утром он проснулся раньше меня, и когда я открыл глаза, то увидел, как он сидит, с подозрением разглядывая содержимое ведра.