После чего я глубоко выдохнул, сконцентрировался, и призвал на помощь все мое воображение, чтобы максимально точно представить необходимый мне результат, в который принялся накачивать магию и весь холод с улицы, до которого мог дотянуться.
– Glacies acus!
Результат не заставил себя ждать, и меж моих пальцев стала проявляться тончайшая ледяная игла.
Продолжая накачивать ее энергией, я увидел, как тварь забилась, почувствовав ее приближение к своему телу, и как самый конец иглы принялся таять.
Скрипнув зубами, я выкрикнул:
– Absolutum frigus!
Пальцы свело моментально, и я перестал их чувствовать.
Зарычав, я ткнул концом иглы чуть выше ее хвоста, и заорал, проводя весь холод идущий сквозь мое тело в нее.
Это было адски больно. Холод, невероятный, которого не испытывал ни один человек, тек сквозь меня, и я почти ощущал как промораживается насквозь моя плоть, и замерзает кровь. Вся рука отнималась следом за пальцами, и я опасался критической точки, за которой она просто превратится в кусок льда.
Одинокая слезинка сорвалась с морды саламандры, и, будь ты благословлен, Оли, за твою расторопность, упала в сахарницу.
Я оборвал подачу энергии и упал без сил. Два заклинания подряд выкачали меня досуха, и всё, что я мог сейчас – это валяться на полу, подхныкивая от ощущений.
Оливер одним движением свернул ей шею, сунул в ту же сахарницу, и подскочил ко мне. Ну, то есть, движений было много, но мне все это показалось одним.
– Вит… Лежи, не шевелись… Дай мне руку…
Легко сказать. Я не чувствовал ее до самого плеча, и все, что я мог – это прижимать ее к себе другой рукой.
Он аккуратно отвел целую руку и принялся гладить пострадавшую, от плеча к пальцам.
Да, я знаю, что он старался строго дозировать тепло, исходящее от него, но, скажите, вы когда-нибудь замораживали конечность до того состояния, после которого любое тепло покажется таким, будто вас в печку сунули?
Я орал. Орал, пока хватало сил. Когда голосовые связки отказали, и орать я уже не мог, я просто лежал, корчась, и пытаясь вдохнуть, и мечтал о том, чтобы пытка прекратилась.
Не знаю, сколько все это заняло времени… В моем понимании прошла вечность, прежде чем он отпустил мою руку, сунул нашу добычу в карман, и, подняв меня, вынес на улицу, чтобы отнести меня домой.
Где-то на первой же сотне метров я потерял сознание.
Когда я пришел в себя, то обнаружил что лежу в горячей, судя по поднимающемуся пару, ванне, а около меня хлопочет сестра.
– Вит, ну нельзя же быть таким идиотом… – со слезами на глазах приговаривала она – Ну зачем ты так со мной… А если бы ты без Оли сунулся? Вот только оклемайся полностью, и я тебе такое устрою, что ты навечно про любую магию забудешь…
Я попытался улыбнуться, и она, увидев это, занесла руку, чтобы отвесить мне тумака, но, хвала звездам, передумала. Мне только еще одной экзекуции сейчас не хватало.
– Скажи что-нибудь… Как твоя рука? Ты ее чувствуешь?
Это был очень хороший вопрос, и я прислушался к ощущениям, после чего судорожно кивнул и просипел:
– Обезболивающее…
В ответ, сестренка достала откуда-то шприц, и сделала мне укол, после чего я вновь погрузился в мир грез.
Следующее мое пробуждение застало меня на кровати.
Даже сейчас – рука была как в огне, и ей явно требовалось время на то, чтобы восстановиться, но, по крайней мере, она явно осталась целой, а остальное можно было потерпеть… С обезболивающими, или медитацией – это уж как повезет.
Спустя полчаса, в дверь вошла сестра в сопровождении явно какого-то врача, который осмотрел мою руку.
– С ней все будет нормально, молодой человек. Вы хорошо восстанавливаетесь, но я бы очень не рекомендовал вам повторять ваши опыты. Теперь – ему нужен покой, тепло, усиленное питание и уход.
И чем быстрее он уйдет – тем мне будет лучше, подумал я.
Словно повинуясь моим мыслям, он покинул комнату, а сестра сжала руку в кулак, и поднесла ее к моему носу.
– Ты понял? – поинтересовалась она.
– Понял. Больше так не буду. Придумаю что-то новое.
Нет, свой удар по голове – я честно получил, и даже не обиделся, потому, как он был полностью заслужен.
Мне действительно стоило подумать об этом заранее.
Вошедший Оливер оперся на стену.
– Спасибо, друг.
Он помолчал, прежде чем ответить.
– Я боялся что на эмоциях спалю там все к той самой матери… И пока тебя нес – боялся за тебя, и боялся что сожгу и тебя. Мне еще ни разу не было так страшно.
Я смог лишь кивнуть в ответ, поскольку это было мне более чем понятно. Самый большой страх – всегда не за себя, а за близких людей.
– Но ты смог помочь. И если бы ты не сделал этого – моя игра в Саб-Зиро окончилась бы весьма плачевно.
– Кто такой Саб-Зиро?
Я оставил вопрос без ответа, постаравшись уйти в медитацию, чтобы уйти от боли.
Спустя пару дней, я уже настолько оправился, что спокойно передвигался по квартире, не шипя, когда моя рука чего-то касалась.
В принципе, для занятий алхимией такие проблемы критичны не были, а магией я заниматься в ближайшее время не планировал. Нормальная же работа руки была намного важнее для второго.