«Я рос, читая все, что попадалось под руку, как, впрочем, бывает со многими», — пишет Сташефф в предисловии к одной из книг своей «чародейской» серии. Вот и дочитался он до того, что сам написал роман, вскоре признанный читательской публикой одним из самых занимательных в жанре, — чего, согласитесь, со многими не бывает. Вы уже догадались, что речь идет о «Чародее поневоле», после которого последовало несколько продолжений, не менее знаменитых, чем первая книга цикла. Сейчас Сташефф признанный классик того направления в современной фантастике, которое запросто сочетает магию и науку, а связующее этих вроде бы далеких друг от друга вещей — добрый юмор писателя.
Астероид вылетел из-за Единорога, обогнул звезду класса G и устремился к пятой планете ее системы. Такая траектория несколько нетипична для астероидов.
Он попал в сети притяжения планеты, трижды облетел ее по трем разным орбитам и ворвался в атмосферу, подобный прекрасной падучей звезде.
На высоте ста футов астероид притормозил, а потом помчался к поверхности планеты. Именно к поверхности, заметим: он не вызвал пожара, не оставил кратера и вообще не совершил ничего ужасного — только траву примял. Его собственная поверхность была искорежена и обожжена дочерна из-за страшного трения при падении, и все же астероид в общем и целом остался невредим.
А глубоко внутри него звучали слова, которые призваны были изменить судьбу планеты:
— Будь прокляты твои паршивые припадки!
Голос утих, его обладатель нахмурил брови и прислушался.
В кабине стояла непроницаемая тишина, не слышалось привычного гула, сопровождающего переход из одной среды в другую.
Молодой человек выругался, сорвал с себя ремни, защищающие от перегрузок, выбрался из кресла пилота, постоял, покачиваясь, на плохо слушавшихся его ногах, раскинул руки и наконец добрел до обитой пластиком стенки.
Держась за нее одной рукой, другой он коснулся панели на противоположной стенке круглой кабины. Нажал на защелки, проклиная на чем свет стоит старомодный дизайн, открыл дверцу, нажал кнопку, развернулся и, не удержавшись на ногах, упал в кресло.
Кабина огласилась негромким гудением. Приглушенный голос, звучавший то быстрее, то медленнее, то выше, то ниже, поинтересовался:
— Вввззее лллии (ик!) в ббборяаадггее… мммлорд Родни?
— Почему-то другим везет,— процедил сквозь зубы милорд,— и им достаются классные роботы, а мне вот эпилептик попался!
— Еззли эддо вазз уддежжит, ммлорд, вважж ггенерраддор можжно…
— Заменить,— закончил фразу Родни,— а все твои микросхемы можно вырвать с мясом и перебрать. Нет уж, спасибо, твоя личность мне симпатична такая как есть, за исключением тех случаев, когда ты выбираешь такие посадочные площадки, что у меня ключицы наружу вылезают!
— Еззли ммлорд брозздид бедя… ддело в дцом, жддо вв ззам-мый ггриддиджжезгий бобенд бризземледдия я бболуджил оддид одцжень оззобедцый радциоззигнал, годорый…
— И тебя это отвлекло, ты это хочешь сказать?
— Ммлорд, ббыло гграйне вважждо бброанализзирровадь…
— Стало быть, некая часть тебя занималась анализом радиоволн, а другая часть совершала посадку корабля, и подобное напряжение умственных усилий оказалось чересчур большим, и, как следствие, ослабевший генератор… Векс! Сколько раз я тебе говорил: не отвлекайся от главного!
— Ммлорд ввыраззил жжелание ббыдь дагим, гаг…
— Как герои саг времен освоения космоса, все правильно. Но это вовсе не означает, что я жажду мириться с тем дискомфортом, что приходилось терпеть им.
Электронная система Векса почти оправилась после пережитого спазма.
— Но… ммлорд, бонядие героиззма бредуззмаддриваедц…
— Ой, хватит тебе,— простонал Родни,— Забудь и не вспоминай.
Векс послушно стер из памяти часть данных.
Векс вообще был на редкость покладист. И еще он был подлинной реликвией — одним из немногих уцелевших роботов системы ВКС (Верных Кибернетических Спутников), первые модели которых уже две тысячи лет назад вышли из употребления. Роботы этой системы были запрограммированы на исключительную верность своим владельцам, и, как следствие, многие из них погибли смертью храбрых, защищая хозяев в кровавый период Межвластия, который продолжался от падения древнего Галактического союза вплоть до создания Пролетарской Изолированной Социалистической Коммуны (ПИСК) на Терре.
Векс (чье имя образовалось вследствие попытки прочесть аббревиатуру как одно слово) уцелел только благодаря поразившей его эпилепсии. Его генератор был дефективен и в моменты перенапряжения выдавал накопленную энергию массированным импульсом, длящимся несколько миллисекунд. Как только появлялись первые симптомы этого электронного паралича, проявлявшиеся первым делом в ошибках в расчетах, срабатывал главный контур и дефективный генератор вырабатывал энергию в полной изоляции от других микросхем Векса, но робот выходил из строя вплоть до полного восстановления системы.
Поскольку эти припадки случались с Вексом исключительно в самые экстремальные моменты: при попытке совершить посадку звездолета, больше похожего на астероид, при стараниях расшифровать сложный радиосигнал или защитить хозяина от трех покушений одновременно.— Векс более или менее благополучно пережил период Межвластия: когда пролетарии напали на своих господ, робот мужественно сражался в течение двадцати пяти секунд, после чего просто-напросто вырубился. Вот так он превратился в раритет и стал отважным слугой, оставшимся в живых благодаря собственной дефективности. Векс был одним из пяти до сих пор работавших роботов системы ВКС.
