Кристофер Сташеф — человек, который сумел сказать собственное — бесконечно оригинальное — слово там, где сделать это было уже практически невозможно. То есть — в жанре иронической фэнтези. В мире высоких замков, сильно нуждающихся в ремонте, прекрасных принцесс, из последних сил правящих разваливающимися по швам королевствами, обольстительных и веселых ведьмочек, гнусных до неправдоподобия монстров и — ЧАРОДЕЕВ ПОНЕВОЛЕ. Чародеев, чье единственное оружие в мире «меча и магии» — юмор, юмор и еще раз юмор!Мы росли на саге о невероятных приключениях достославного сэра Рода Гэллоугласса.Мы — выросли. Приключения — остались.Мы никогда не сумеем вырасти из этих приключений!
— Это мое место, Делия!
— А вот и нет, Джеффри, ты сам знаешь, что нет! Эта половина полки — моя, тут должны лежать мои куклы!
— Вот еще! Здесь уже несколько недель подряд стоит мой замок!
Род раздраженно бросил на стол перо. Он уже три недели пытался засесть за работу и вот наконец начал свой труд по истории Грамерая, и именно этот момент детишки выбрали для того, чтобы начать ссориться! Род уставился на начатую страницу…
И увидел, что по ней расплывается огромная клякса — попали чернила с брошенного пера.
Отчаяние Рода переросло в гнев. Он вскочил со стула:
— Делия! Джефф! Нашли тоже о чем спорить! Гвен, ты что, не можешь…
— Нет, не могу! — донесся с кухни усталый голос жены. — Иначе на ужин у вас будут головешки вместо… Ой! — Послышался звон металла. Жена Рода отчаянно прокричала: — Магнус! Сколько раз тебе говорить: не трогай ничего на кухне, когда я готовлю!
— Дети! — сердито возгласил Род, войдя в детскую. — И зачем только я их породил!
— А нас не ты породил, папуля, — заметил трехлетний Грегори, выглянув из-за кресла. — Нас мамуля родила.
— Ну да, а я так просто рядышком стоял. Джеффри! Корделия! Прекратите немедленно!
Перед Родом предстал сущий кавардак: уйма недоделанных глиняных фигурок, игрушек, обрывков древесной коры, к которым были привязаны сучки, палочки и солома. Такие «сокровища» имеют ценность только для тех, кому еще не исполнилось тринадцати лет.
— Что за беспорядок? (На самом деле такой беспорядок царил в детской каждый день.) Неужели вы успели забыть, что эта комната была безукоризненно чистой, когда вы проснулись нынче утром?
Дети испуганно обернулись к отцу. Корделия возразила:
— Но это же было… четыре часа назад, папа.
— Вот-вот, и вы, как видно, очень сильно постарались, чтобы всего за четыре часа тут все так испоганить! — Род топнул ногой и, угодив в лужицу разлитой на полу охры, поскользнулся. Долю секунды он провел в подвешенном состоянии, беспомощно размахивая руками, словно дронт, пытающийся впервые в жизни взлететь, а потом шлепнулся на спину. От удара диафрагму Рода свело спазмом, он пытался вдохнуть, но не мог. Корделия и Джеффри в испуге попятились к стене.
Наконец Род хрипло, судорожно втянул в легкие воздух и в ярости завопил:
— Ах вы, негодные поросята! Неужели так трудно прибрать за собой?!
Дети, вытаращив глаза, прижались к стене.
Род, побагровев от злости, поднялся на ноги.
— Намусорили, набросали всякой гадости, перессорились из-за какого-то идиотского места на полке, но что самое мерзкое — вы имеете наглость огрызаться!
— Мы не огрызались… Мы…
