Большой Том спал очень чутко. Как только Род на цыпочках подошел к койке, он тут же сел на своем тюфяке.
— Вы здоровы, хозяин? — спросил он оглушительным шепотом, в котором было не больше скрытности, чем в кваканье влюбленной лягушки-быка.
Род остановился и, нахмурившись, посмотрел на слугу.
— Да, вполне. А с чего это мне должно нездоровиться?
Большой Том глуповато улыбнулся.
— Спишь мало, — объяснил он. — Я подумал, что у тебя, наверное, лихорадка.
— Нет, — с облегчением улыбнулся Род, качая головой.
Он протиснулся мимо Тома.
— Это не лихорадка.
— А что же тогда?
Род рухнул навзничь на кровать, заложив руки за голову.
— Том, ты когда-нибудь слышал об игре под названием «крикет»?
— Сверчок? — нахмурился Том. — Это существо, которое стрекочет на очаге, господин.
— Правильно, но это также и название игры. Понимаешь, главное в ней — воротца. Одна команда пытается их сбить, бросая по ним мячом. Другая — защищает воротца, отбивая мяч битой.
— Странно, — пробормотал Большой Том, широко раскрыв глаза от изумления. — Крайне необычная игра, хозяин.
— Да, — согласился Род. — Но дальше еще хуже. Команды, понимаешь ли, время от времени меняются местами, и та, что прежде атаковала воротца, теперь защищает их.
Он посмотрел поверх пальцев ног на круглое, покрытое оспинками, лицо Тома.
— М-да, — пробормотал здоровяк, ошеломленно мотая головой. — И какой же смысл во всем этом, хозяин?
Род выпрямился и позволил себе расслабиться.
— Дело в том, что воротцам приходится одинаково туго независимо от того, кто победит.
— Да! — энергично закивал головой Большой Том. — Истинная правда, хозяин.
— Ну вот, у меня такое чувство, будто здесь идет грандиозная игра в крикет, только в ней участвуют три команды: советники, нищие...
— Дом Кловиса, — поправил Том. Род удивленно вскинул брови.
— Верно. Дом Кловиса. И, конечно, королева.
— Кто же тогда воротца? — спросил Том.
— Я, — Род перекатился на бок и, взбив кулаком подушку, со вздохом облегчения опустился на нее.
— А теперь я собираюсь соснуть. Спокойной ночи.
— Господин Гэллоуглас, — пропищал голос пажа.
Род закрыл глаза и помолился о ниспослании ему сил свыше.
— Да, паж?
— Вас зовут прислуживать королеве за завтраком, господин Гэллоуглас.
Род заставил себя приподняться и поглядеть в окно. Первые лучи солнца уже окрасили небо в розовый цвет.
Он зажмурился и сосчитал до десяти, чуть не задремав при этом. Затем сделал вдох, который заполнил бы бездонную шахту, спустил ноги с постели и сел.
— Эх, нет покоя воротцам. Что мне делать с этой проклятой формой, Том?
Род был вынужден признать, что Катарина Плантагенет обладает талантом драматурга и, более того, умело использует его в своих целях. Часовые заняли свои места в обеденном зале еще до рассвета. Лорды и леди, имевшие привилегию — или, точнее, несчастье — разделять с королевой ее утренний завтрак, прибыли сюда, как только прокричал петух. Но лишь когда все собрались и вдоволь наглазелись на поданное мясо, состоялся выход королевы. И, несмотря на столь ранний час, это был именно выход. Двери, ведущие в зал, широко распахнулись, и в океане света факелов появилась Катарина. Шесть трубачей затрубили в фанфары, все лорды и леди поднялись, а Род содрогнулся (высота тона в этой культуре была более или менее делом вкуса).
Затем Катарина, высоко подняв голову и слегка откинув назад плечи, вошла в зал. Она прошла четверть окружности зала и подошла к огромному позолоченному креслу во главе стола. Герцог Логайр шагнул вперед и отодвинул кресло. Катарина опустилась в него с изяществом и легкостью перышка. Логайр сел по правую руку от нее, и все остальные тоже опустились в кресла. Катарина взяла двузубую вилку, вельможи последовали ее примеру, и тут же со всех сторон налетели слуги в ливреях с деревянными блюдами в руках, наполненными беконом и колбасой, маринованной селедкой и белыми булочками, чашками с чаем и бульоном.
Каждую тарелку сперва подносили к Брому О'Берину, сидевшему по левую руку от королевы. Бром снимал пробу с каждого блюда и клал остатки на тарелку перед собой. Затем огромные деревянные блюда были расставлены по всему столу. И только тогда Бром О'Берин, убедившись, что все еще жив, передал наполненную тарелку королеве.
Общество с жадностью накинулось на еду, и желудок Рода настойчиво напомнил ему, что прошлой ночью в его пищеварительный тракт попало лишь вино со специями.
Катарина клевала пищу, как птичка. Ходили слухи, что она перекусывала в уединении своих апартаментов непосредственно перед формальной трапезой. Хотя она была столь худа, что Род находил эти слухи сомнительными.
Слуги носились туда — сюда с бутылками вина и огромными мясными пирогами.
Род стоял на посту у восточной двери. Таким образом он прекрасно видел всех, сидевших в северной части стола Катарину, милорда Логайра по ее правую руку, Дюрера справа от герцога и затылок Брома.
Дюрер нагнулся и прошептал что-то своему господину.
