Слева от себя Род вновь заметил слабое свечение. Над ним возвышался мрачный силуэт Горацио Логайра.
— Что это за магия, Человек?
Род нахмурился и вновь повернулся к машине.
— Чуждая, милорд, и страшная. Я немного разбираюсь в... э-э... магии, но ни с чем подобным мне доселе сталкиваться не приходилось.
— И что же ты собираешься делать?
Род нахмурился, уставившись в пол, затем поднял глаза и мрачно ухмыльнулся.
— Пойду спать. И обдумывать то, что увидел.
— А когда ты уничтожишь эту игрушку Сатаны?
— Когда буду уверен, — пробормотал Род, снова повернувшись к машине, — что это чума, а не лекарство для этого погруженного во тьму мира.
Логайр нахмурился и еще больше помрачнел. Он словно разбух, став значительно выше и шире. Человек перед ним казался жалким карликом. У Рода возникло бредовое чувство, будто на него с ревом несется древний локомотив. Голос духа ревел, как раскаты отдаленного грома.
— Тогда я повелеваю тебе уничтожить этот дьявольский алтарь и его уродливых жрецов.
У старикана, решил Род, определенно шарики за ролики заехали. Меч духа молнией вылетел из ножен, и Род невольно принял оборонительную стойку, но тут же выпрямился, ругая себя — призрачный меч едва ли мог причинить ему какой-либо вред.
Клинок подплыл к нему острием вниз, похожий на сверкающее распятие в призрачном свете духа.
— Поклянись на рукояти моего меча, что отныне ты не успокоишься, пока не очистишь эту землю от дорвавшихся до власти мерзких людишек, что ты сотрешь с лица земли дьявольский алтарь и его слуг, и более того — ты, покуда жив, не покинешь остров Грамарай в час опасности.
От страха у Рода отвисла челюсть. Он изумленно уставился на духа, который внезапно обрел былую силу и величие. В его желудок закрался неведомый бесформенный ужас. Невесть от чего волосы на затылке стали дыбом. Он невольно поежился.
— Едва ли в этом есть нужда, милорд. Я люблю остров Грамарай и никогда не...
— Клади руку на рукоять и клянись! — строго и лаконично сказал дух.
Род порядком струхнул, отлично понимая, что клятва навеки свяжет его с этой планетой.
— Милорд, вы просите меня дать клятву верности? Я оскорблен тем, что вы сомневаетесь в моей...
— Клянись! — рявкнул дух. — Клянись!
— Ты тут, старый крот, — пробормотал Род себе под нос, но ответа не получил. Никогда раньше у него не было так тоскливо на душе.
Он, как зачарованный, не мог оторвать взгляда от светящейся рукояти и сурового лица за ним. Почти непроизвольно Род сделал шаг вперед, затем еще один и словно со стороны увидел, как его рука взялась за рукоять. Ладонь не ощутила прикосновения металла, но воздух там был таким холодным, что у него онемели пальцы.
— А теперь клянись мне! — пророкотал Горацио.
Ну, ладно, — подумал Род. — Это всего лишь слова. Кроме того, я ведь агностик* [42], не так ли?
— Я... клянусь — неохотно выдавил из себя он.
Затем Рода вдруг осенило, и он скороговоркой добавил:
— И еще я клянусь, что не успокоюсь до тех пор, пока королева не будет править во благо и с помощью всех своих подданных.
Он снял руку с меча, страшно довольный собой. Эта добавка открыла ему путь к цели его миссии, независимо от того, считал Горацио демократию напастью Грамарая или нет. Дух нахмурился.
— Странная, очень странная клятва, — буркнул он, — и все же в глубине души я никогда не сомневался в тебе, поэтому я благословляю тебя.
Еще бы, сказал про себя Род, клятва накрепко связала его с Грамараем. Но он все же оставил себе лазейку, через которую впоследствии надеялся ускользнуть.
Меч скользнул обратно в ножны. Дух повернулся, бросив через плечо:
— А теперь, следуй за мной. Я покажу тебе ходы внутри этих стен.
Они подошли к стене. Дух ткнул в нее длинным костлявым пальцем.
— Попробуй сдвинуть вот этот камень.
Род уперся руками в указанную духом плиту и навалился на нее всем весом. Камень застонал и со скрежетом поддался, уйдя в стену. Когда он вернулся на место, отворилась дверь, протестующе скрипя давно не знавшими смазки петлями. Лицо Рода овеял холодный сырой воздух.
— А теперь иди и исполняй свой долг, — сказал высокий и величественный призрак. — Но помни свою клятву, Человек, и не сомневайся в том, что ежели ты преступишь ее, первый из герцогов Логайров будет стоять подле твоей постели, покуда ты не сдохнешь от страха.
— Он меня определенно утешил, — буркнул Род себе под нос и принялся ощупью спускаться по заросшим мхом ступеням, насвистывая «Никогда тебе не гулять одному».
На сей раз дверь на сеновал была не заперта, и Род еще в коридоре услыхал богатырский храп Тома. Род остановился в дверях, пожевывая соломинку. Затем вернулся в коридор, вынул из подпорки факел и, держа его перед собой, осторожно заглянул в комнату. Ну, просто, чтобы убедиться, что никто не потребует с Тома поутру алименты.
