— Под рукой нет ни одного удобного местечка, — буркнул Том, завязывая Гордиев узел и от усердия прикусив кончик языка.
— Эй! — Род прихлопнул комочек, двигавшийся вниз от пряжки его пояса. — Прекрати сейчас же!
— Вон на стене есть подставка для факела, — показал Туан.
— В самый раз, — буркнул Том. Он приподнял безвольное тело часового и накинул одну из петелек нити на подставку.
Род покачал головой.
— А если кто-нибудь пройдет здесь? Мы не можем оставить его вот так висеть.
Он сунул руку под камзол и прервал путешествие мышки по его грудной клетке.
— Слушай, малышка, ты знаешь, что такое искривление пространства?
Мышка закатила глазки и зашевелила усиками. Затем уверенно покачала головой.
— А как насчет... э-э... временного кармана?
Мышка яростно закивала. Затем ее мордочка сосредоточенно сморщилась... и часовой исчез. У Туана округлились глаза и отвисла челюсть. Большой Том поджал губы и промолвил:
— Мда-а! Ну что ж, давайте действовать дальше.
Род усмехнулся, опустил мышку на пол, развернул ее и легонько хлопнул по спине.
— Сгинь, заколдованная бестия. Но держись неподалеку, ты мне можешь еще понадобиться.
Мышка смылась, пискнув на прощание через плечо.
— Пересмешник, вне всяких сомнений, спит в покоях Туана, — прошептал Том, — а его лейтенанты, будем надеяться, расположились где-то неподалеку от него.
— А, может, никто из них не спит? — прошипел Туан. — Или один из них поставлен начальником караула?
Том медленно повернулся и взглянул на Туана со странным выражением на лице. Затем он подмигнул Роду.
— Хороший человек, — признал Том, — и неплохая мысль. Следуйте за мной, — и он пошел прочь.
На пути к общему залу им встретился еще один часовой, но они его обошли.
Само помещение, смахивающее, как обычно, на большую грязную пещеру, освещали лишь пропитанное дымом зарево огромного очага и нескольких чадящих факелов. Однако этого было достаточно, чтобы разглядеть массивную каменную лестницу у дальней стены, взмывающую вверх с грацией, которую не могли испортить ни ее истертые ступени, ни сломанные перила.
Лестница заканчивалась выступающей в зал галереей. Дверные проемы вдоль нее вели в отдельные комнаты.
Рядом с большим очагом сидел, развалившись в огромном кресле, и храпел широкоплечий человек с лицом, сильно смахивающим на топор. У подножия массивной лестницы стоял, моргая и зевая во всю глотку, часовой. Еще двое стражей сгорбились по обе стороны двери в центре галереи.
— Неважное положение, — сказал Большой Том, ныряя обратно в коридор. — Их тут на одного больше, чем нас, и они стоят так далеко друг от друга, что если мы займемся одной парой, то другая обязательно поднимет тревогу.
— Не говоря уже о практически пустой освещенной комнате, которую нам предстоит пересечь, дабы напасть на кого-либо из них, — добавил Род.
— Мы можем проползти между столами и табуретками, — предложил Туан, — а тот, что стоит у подножия лестницы, того гляди заснет, так он кивает носом.
— Ты позаботился о тех, что внизу, — согласился Род, — но как быть с той парочкой на балконе?
— На этот случай, — заявил Туан, — у меня есть некоторый опыт обращения с пращей.
Он вынул кусок кожи с обернутой вокруг нее шлейкой из двух сыромятных ремней.
— Где ты научился этому искусству? — проворчал Том, пока Туан разматывал ремешки. — Это же оружие крестьянина, а не забава дворянина.
Туан посмотрел на Тома с оттенком презрения во взгляде.
— Рыцарь должен владеть всеми видами оружия, Большой Том.
Род нахмурился.
— А я и не знал, что это в порядке вещей.
— Ты прав, — признался Туан, — но таковы принципы моего отца. И, как вы видите, мои тоже. Оба негодяя растянутся на хладном камне прежде, чем поймут, что их сразило.
— Не сомневаюсь, — угрюмо согласился Род. — Ладно, пошли. Я беру на себя того, что у очага.
— Нет, — возразил Большой Том. — Ты возьмешь того, что у лестницы.
— Вот как? Какие-то старые счеты?
— Да, — по-волчьи оскалился Том. — В большом кресле, как и предвидел Туан, сидит лейтенант... один из тех, кто засадил меня в тюрягу. То моя добыча, хозяин.
Род заглянул Тому в глаза и почувствовал, как у него по спине побежали мурашки.
— Хорошо, мясник, — пробормотал он. — Только помни, девушка покуда не для заклания.
— Пусть каждый мужчина выбирает себе покойников по вкусу и наклонностям, — процитировал Том. — Ступай, займись своими мертвецами, хозяин, и оставь мне моих.
Они плюхнулись на животы и поползли, каждый к своему противнику.
Для Рода эти минуты среди ножек столов и табуреток, а также раскиданных между ними объедков показались вечностью из — за постоянного страха, что один из его приятелей доберется до исходной позиции первым и будет скучать. Раздался оглушительный треск. Род замер. Кто-то допустил ошибку.
Секунду стояла тишина, затем чей-то голос воскликнул:
— Что это было?
Потом:
— Эй, ты там! Эгберт! Очнись, пьянчуга, и вспомни о лестнице, что караулишь!
— А? Че? Че такое? — пробормотал невнятный голос поблизости.
— В чем там дело? — пробурчал глухой раздраженный голос у очага. — Зачем будите меня по пустякам?
Возникла пауза. Затем первый голос подобострастно произнес:
