Сразу за этим в комнату заглянул солдат и вывел их с комнаты. Яна отконвоировали в дальнюю комнату и заперли его там, а Марка вывели на улицу. Солдат усадил его на лавку, возле дома и стал рядом, положив руку на рукоять меча.
Ожидание длилось недолго. Вскоре к ним подошли двое: один солдат в доспехах, а второй гражданский, одетый в толстый, прочный плащ и коричневые штаны, заправленные в высокие, кожаные сапоги, в которых был воткнут кинжал, небрежно закрытый штаниной.
Конвоир поприветствовал подошедших и ушёл.
- Я Милош, - протянул ему руку лучник. - Местный охотник, а это - Валес Кемиль - наш переводчик, он поедет с нами.
- Будет со зверем говорить? - спросил Марк.
- Очень смешно. Собирайся. Пойдём.
Лошади неспешно шагали по виляющей между деревьями лесной дороге, выбивая копытами щебень, лежавший на дороге. Со старых деревьев сыпались пожелтевшие листья, покрывая ковром дорогу. А ветер все никак не успокаивался, продолжая осыпать листья на них, словно лепестки роз на королей. Свежий воздух, подгоняемый ветром, обдувал лица всадников, охлаждал нагревшиеся доспехи, одежду и сапоги, спасая их таким образом от жары.
Когда на дороге показалась деревянная статуя богини Бажены - покровительницы урожая и плодородия, Валес вдруг дёрнул за поводья. Лошадь послушно остановилась. Милош также потянул поводья, но его лошадь стала на дыбы. Марк, у которого руки были все ещё связанные, лишь чудом не потерявшийся на дороге, теперь сполз с лошади и упал лицом в дорожную пыль.
- Стой! - прикрикнул Милош на кобылку, с трудом удерживаясь в седле. - Ты там как? - спросил охотник, спешиваясь с лошади.
- Все нормально, - пробормотал Марк, выплёвывая листья с пылью. - У нас на юге так принято спешиваться.
Милош помог подняться чародею и подошёл к солдату: - В чем дело? Что там впереди твориться?
- Ничего. Все в порядке... - с сильным акцентом едва выговорил Валес. - Вы как знаете, а я ухожу...
- Ты чего?
- Даже если найдём мы зверя, что дальше? Шестеро не справились... Даже если чародей его одолеет, всё равно мне командир не даст нормальной жизни.
- Что же ты такого натворил? - спросил у него подошедший Марк, пытаясь отплеваться от песчинок во рту.
- Да с женщиной он меня застукал...
- А вам что, в армии с девушками нельзя? - Марк улыбнулся.
- Да нет... Просто женщина была его, - замялся солдат. - Я попробую домой вернуться... Ладно. Бывайте! - Валес козырнул им и пришпорил коня. Лошадь заржала и поскакала галопом, виляя между деревьев.
- Что же ты его не остановил? - возмутился Марк. - Чем мы теперь зверя будем бить?
- Храбростью и отвагой, - ответил ему Милош и быстрым движением невесть откуда появившегося клинка, перерезал Марку верёвки. Тот отскочил с перепугу, но лезвие все ровно полоснуло по тонкой, хлипкой верёвке, освобождая его руки от пут.
Марк потёр занемевшие руки. Его взор упал на деревянную статую, выдолбленную с берёзки. Резкие черты лица, скошенные брови и выпученные глаза. Такой не стыдно и ворон в огороде пугать.
- Что дальше делать будем? - спросил его Марк, не отводя взгляда от творения местных умельцев.
- Следы искать, - резко ответил Милош и повёл кобылу за собой вдоль дороги. Не доходя до деревни, он свернул в лес и стал двигаться одному ему известной дорогой.
Не прошли они и сотни метров, как вдруг лошадь резко рванулась, встала на дыбы и поскакала вглубь леса.
- Куда ты окаянная! Что это с ней? - спросил Милош, ни к кому конкретно не обращаясь.
- Зло чувствует, - ответил Марк. - Животные в этом деле больше нашего разбираются.
- Зло она почувствует, когда я её кнутом оприходую, скотина эдакая...
- Я говорю о магии...
- А... То-то она тебя сбрасывала, да ещё и удрала.
- Нет, я не колдовал, у меня руки были связаны... Посмотри... - Марк указал на вытоптанную траву на полянке.
- Ага. Вижу и слышу... - Милош осторожно наклонился в сторону полянки. Достал лук и вложил в него стрелу. С сухим треском натянулась тетива, после чего оба застыли на месте.
Некоторое время было слышно только, как ветер шумит в верхушках деревьев, да поют запоздавшие с перелётом птицы. Но вскоре к ним присоединился ещё один звук. Сначала невнятный, а потом все больше и больше похожий на человеческую речь.
- Да не волк это был, не волк! - донеслась к ним слабая, но вполне внятная речь.
- Ты как напьёшься, то собственную рожу от свиньи не отличишь, а тут ночь безлунная, а он волк...
- Не пил я! Не пил тогда! Боги свидетели! Большое что-то было... Как будто олень лесной.
- Олень что ль наших коров утащил?!
- Да может, конечно, и не олень. Но здоровая гадина...
- Вот скажу я в корчме, чтобы тебе больше не наливали, а то белая горячка тебя нынче пробрала.
Голоса ставали все громче и громче, а вскоре за деревьями показались и ихние обладатели - десяток крестьян с вилами, косами, топорами. Почти все как один в старых штанах да белых сорочках, которые они наверняка с детства не меняли, а лишь новые латки на них шили, закрывая дыры.
Милош отпустил тетиву, а затем и стрелу в колчан прибрал: - Пошли дальше, - сказал он, выпрямляясь.