Задавать вопрос: «А передо мной хотелось?» я не стала. Отказаться от столь ответственного поручения тоже не успела. Оборотень уже взялся за резинку боксеров, поэтому я быстренько выставила перед ним импровизированную ширмочку из чёрной вещицы. Не знаю, на что он рассчитывал, но именно пятой точкой он и сверкал перед остальными. Кофты хватало только на то, чтобы прикрыть фронтальную часть. Собственно, он рисковал лишиться и этого прикрытия.
Потому что когда Бьёрн рвано задышал и практически согнулся пополам, его тело начало меняться. Кости трещали и вытягивались, челюсть удлинялась. Да от такого не только задыхаться начнёшь, и взреветь не хуже любого зверя сможешь. Руки мелко затряслись, хотелось отвернуться или зажмуриться, но я не смогла. Зрелище, откровенно говоря, оказалось не для слабонервных.
Несколько учащённых вдохов оборотня, с десяток оглушительных ударов моего сердца — и трансформация завершилась. На месте согнувшегося старшекурсника стоял величественный и грозный волк. Каштановая шерсть блестела, будто бы солнце в небе приветливо улыбалось, а не пряталось за грозными мрачными тучами. Золотистые радужки сверкали решительностью и силой.
Под моим восхищённым взглядом волк осклабился, должно быть, в попытке улыбнуться.
— Можешь сесть сверху, — раздался в голове голос Бьёрна. В этот момент я подумала о двух вещах: хорошо, что ментальные способности оборотней ограничиваются возможностью транслировать свои мысли, а не читать чужие. И как чудесно, что рядом нет Гаспара или Кьяры. Зная этих двоих, кто-нибудь обязательно бы отмочил шуточку о трактовке предложения. — Взобраться ко мне на спину, — поправился парень, и я усомнилась в отсутствии дара читать мысли. — Попробуем проскочить.
Я со скепсисом покосилась на лохматого приятеля. Да, волк был громадным, лапища мощными, но мне с трудом представлялось, как удержаться на нём так, чтобы не повыдирать клоки его прекрасной шерсти. Или ни разу не свалиться к концу забега.
— Тогда приготовься сражаться, — вновь проявил чудеса телепатии мохнатый друг. Он подобрался и первым пустился в логово врага. Я быстро сгребла стопочку из мужской одежды и пошла следом. Трава под его весом приминалась, оставляя на короткое время ровную линию следов. Я с удивлением заметила, что волк ступает задними лапами на то же место, где была передняя лапа. Однако когда мы завернули за угол, из наблюдателя «В мире животных» я перешла в категорию «Жуткие и мерзкие твари». По-другому существ, преградивших нам путь, назвать не получалось.
Гремлины были небольшими созданиями, ростом доходившими едва ли мне до колена, но их внешний вид заставил бы содрогнуться даже дьявола. Грубая, сморщенная как изюм кожа серо-коричневого цвета. Выпуклые чёрные глаза — словно окна в саму бездну. Скрюченные лапы с когтями и кривой рот с острыми зубами. Уродливые коротышки издавали неприятный писк, переговариваясь между собой, но, завидев нас, разом смолкли.
Бьёрн выступил вперёд, раскинул лапы в стороны и принял угрожающую позу, а после издал оглушительный и грозный рык. Не знаю, как гремлинов, но меня он пробрал до самого копчика. Об этом свидетельствовали вставшие на затылке волосы. Тем временем мутировавшие чихуахуа поджали огромные уши, подумали, переглянулись и, пискляво пародируя рычание волка, ринулись в бой.
Оборотень понёсся им навстречу, раскидывая прыткую мелюзгу, словно кегли для боулинга, при этом щедро цапая зубами особо нерасторопных. Восторгаться было некогда, я кинулась следом. Выдрала из изгороди одну из самых толстых лиан и хлестнула особо дерзкого уродца, зацепившегося на холке волка. Гремлин с визгом и, кажется, возмущением отлетел и потерялся из виду. Затем я крутанула хлыстом в воздухе, размахнулась и попыталась стегнуть следующего демонёнка. Но тут произошла промашка. Вместо гремлина, шустро размахивающего лапами в надежде добраться до вражеской плоти, удар пришёлся Бьёрну в бок.
— Эй, ты на чьей стороне? — волк лениво рыкнул на меня.
— Ой, прости, пожалуйста. — Я быстро потянула лиану на себя и, хорошенько прицелившись, сбила с ног уже правильную цель. Существа со змеино-жабьей мордой хоть и имели маленькие размеры, но были шустрыми, надоедливыми и зубасто-когтистыми.
Шерсть на передней лапе волка окрасилась в багровый — увернуться от всех атак ему не удавалось. Увиденное пробудило во мне ярость, поднимающуюся тёмной волной. Ну держитесь, гадкие коротышки!
Злость придала сил и уверенности. Если после встречи с мантикорой я ощущала резерв, как усыхающий родник, то сейчас магия в нём била ключом. Я вытянула из растительной ограды лабиринта второй прут и принялась разгонять злостных вредителей, как надоедливых комаров. Когда Бьёрн говорил, что гремлинов больше дюжины, он тактично умолчал, что больше раза в два. Как минимум. Сейчас, разумеется, их поубавилось: мохнатый друг первоклассно работал челюстями.
