— Это совсем не так, — не поддержал мои сетования Шейн. Вместо этого бережно дотронулся до пальцев и повёл мои руки в стороны, словно шторы на рассвете, желая впустить в комнату робкие лучи восходящего солнца. Небесное светило не показалось, зато неуверенная физиономия одной струсившей студентки предстала во всей красе. — Никакая ты не трусиха, — попытались мне внушить с настойчивостью опытного психиатра. — Кассандра Блэквуд, которую я знаю, может быть невыносимо упрямой, чрезвычайно безрассудной, безудержно вспыльчивой, но точно не трусливой.
Я наградила мальфара взглядом, спрашивающим: «а ты точно пытаешься меня поддержать?»
— Ты очень смелая девушка, — смилостивился Шейн, мягко улыбнувшись и одарив задорными ямочками на щеках.
— Вовсе нет. Я так боюсь…
— Бояться это нормально. — Временный преподаватель по нежителогии оборвал поток сомнений и будто для убедительности посильнее сжал мои пальцы. — Все чего-то боятся, Кассандра. Но разве не в этом кроется смысл? Как бы ты ни боялась, ты идёшь и делаешь. Вопреки вгрызающемуся в душу страху и трясущимся поджилкам. Это и называется быть смелым.
Шейн собирался сказать что-то ещё, но я уже привстала на носочки и прижалась к его губам своими. Всего на краткий миг. Даря лёгкий, но оттого не менее волнующий поцелуй. Волны счастья растеклись по телу. Взгляд Шейна потемнел, а лицо приобрело подозрительно хитрое выражение. Он потянулся к моим губам, рассчитывая на новую порцию наслаждения, уже не такую крохотную, но я ловко выскользнула из его рук и шустрым шагом пустилась к лестнице.
— Если ты по-прежнему планируешь сначала заскочить к себе домой, то стоит поторопиться, — выкрикнула, оглядываясь на остолбеневшего мужчину, и широко улыбнулась. До того было умилительно смотреть на его растерянную моську, словно у кота, не понимающего, куда делась ящерка, ещё секунду назад трепыхавшаяся в его лапах. А та вильнула хвостом у соседней лужайки и скрылась в густой траве.
До конца отведённого времени оставалось почти четыре часа. Поэтому Шейн без лишней спешки переоделся из деловой одежды в более удобную. Свободные хлопковые штаны на резинке и чёрную футболку, бессовестно облепившую бугристые плечи и великолепный пресс. Тонкая ткань откровенно призывала подойти и прикоснуться к натренированному телу, ощутить твёрдость грудных мышц, провести пальцем по каждому идеальному кубику на животе.
Я кашлянула, прогоняя наваждение, чем только привлекла внимание к своей персоне. Торопливо опустила голову, чтобы не спалиться, и уставилась на кристалл, который вертела всё это время в пальцах. Мысленно помолилась, чтобы мой кашель не был воспринят как «одна крайне впечатлительная чародейка подавилась слюнками», и снова украдкой взглянула на объект любования.
К счастью, Шейн не заострил внимания на моём странном поведении. Проплыл мимо обеденного стола, за которым я сидела, и занял место у плиты. На совместном консилиуме двух неутолимых приключенцев было решено, что выделить тридцать минут на завтрак мы можем себе позволить. Поэтому я тихонечко сидела на стуле, подперев подбородок локтем, и восторгалась, как во всех смыслах удивительный мужчина виртуозно управляется с кухонной утварью. Наблюдать, как представитель сильного пола готовит завтрак, — что-то запредельно волшебное.
— Необходимо поесть как следует перед выходом. Нам несколько часов сидеть в засаде. И что-то мне подсказывает, что обед мы тоже пропустим, — резюмировал Шейн, выкладывая на скворчащую сковороду ломтики бекона. — Сегодня ночью я ещё раз наведался в Пустошь. Ничего подозрительного. Но всё же стоит прийти заранее и осмотреться, — так же не оборачиваясь, увлечённый своим делом, проговорил он, а я окончательно растратила всё своё душевное спокойствие.
Положила медовый артефакт на столешницу, слезла со стула и примостилась по правую руку от хозяина дома. Схватила глубокую миску с томящимися в ожидании своей очереди овощами и опустила под струю воды. Потёрла их как следует, но напряжение никуда не ушло. Сунулась помогать шеф-повару, получила отворот-поворот, мол, моя кухня — мои правила. И вообще ты гость, сиди на попе смирно. А сидеть смирно сейчас никак не получалось. Потому я сместилась ближе к окну, решив заняться хотя бы чаем.
Разлила ароматный напиток по чашкам и словила на себе заинтересованный взгляд. Шейн откровенно любовался моим присутствием на своей кухне.
— Что? — смутилась, удобнее перехватывая чайник.
— Нравится, — не стал скрывать мужчина, а потом непонятно к чему спросил: — Так и будешь там стоять?
Я на мгновение замешкалась, затем сделала шаг навстречу обаятельному шатену и совсем внезапно услышала сбоку:
— Простите, не мог поверить в увиденное. Хотел удостовериться, что не галлюцинирую. Вы больше пяти минут в одном помещении и ещё ни разу не попытались придушить друг друга.
Перестав играть роль подпоры дверного косяка, Гаспар пересёк комнату и, таинственно улыбаясь, выдвинул стул из-за стола. Сел. Уставился на нас. И выразительно так спросил:
— Ну?
