Быстрым шагом, почти сразу перешедшим на бег, устремилась к хлипкому помосту, припоминая, что неподалёку от него видела каменный колодец. Скважина в самом деле отыскалась на подходе к высохшему озеру. Я отодвинула деревянную крышку, перегнулась через каменную кладку, заглядывая внутрь, и с облегчением выдохнула. Дно колодца блестело, словно зеркало. Я торопливо скинула ведро вниз, с волнующим ожиданием слушая, как заскрипел ворот и захрустела разматывающаяся цепь. Раздался далёкий гулкий удар и всплеск воды. Я тут же схватилась за железную рукоять и принялась крутить ворот, доставая потяжелевшее ведро на поверхность.
Сердце радостно подпрыгнуло в груди, когда в покачивающейся бадье показалась чистая, прозрачная вода. Зараза, распространившаяся по озеру, не коснулась скважины. Воодушевлённая маленькой победой, я помчалась обратно в дом. Толкнула дверь и застыла на пороге, с опаской поглядывая на диван. Дождалась, когда грудь Шейна поднимется при вдохе, и, немного успокоившись, прошла к камину. Поставила ведёрце с водой на пол и приступила к ревизии трав и другого имеющегося инвентаря. В конце концов мама когда-то здесь врачевала, должно же что-то полезное сохраниться.
Первым делом я прошлась по сушёным пучкам разнолистной травы и цветов, свисающих с потолка вдоль стен. Отобрала в свою коллекцию чертополох и лаванду, зачастую используемые в зельях, снижающих воздействие яда нечисти. Затем наткнулась на деревянный шкаф, умело притаившийся в неприглядном углу хижины, и, с жадностью фанатика, набросилась на его содержимое. Заглянула во все мешочки, подняла каждую крышку керамического бочонка. Большинство трав и порошков было сложно опознать без подписей, но я всё равно ушла с находками. Прихватила листья зверобоя и высушенные цветки календулы, для дезинфекции, и ещё несколько растений местной флоры, широко применяемые в борьбе с магическим недугом.
Там же, на нижней полке, обнаружилось несколько чугунных котелков разного размера и ларец с откидной, но довольно тяжёлой крышкой. Прятал он в себе аккуратные белые моточки, должно быть, выполняющие роль бинтов в этом мире.
Пока всё шло неплохо. Не считая того, что за время, потраченное на заготовки для отваров и разжигание огня в камине, у Шейна поднялась температура. Его заметно трясло и знобило. Закончив все приготовления, я пошла к нему, однако уже на подходе остановилась. Переступила с ноги на ногу в нерешительности, а затем в один шаг сократила оставшееся расстояние.
— Пожалуйста, не припоминай потом мне это, — проговорила, цепляясь каменными пальцами за резинку на штанах мужчины, и потянула вниз. Ликвидировав промокшую одежду, а точнее, развесив на стул у камина, я накрыла Шейна сухим и тёплым пледом по пояс. Опустилась на диван возле него и, промокнув тканевый лоскут в чистой воде, принялась протирать кожу вокруг ран от налипшего песка и засохшей крови. — Знаешь, я думала, если мне и придётся когда-либо тебя раздевать, то точно не при таких обстоятельствах, — буркнула, желая отвлечь нас от скверных мыслей.
Вопреки моим надеждам Шейн не ответил. Его сознание блуждало где-то далеко.
«Родной, ты только держись», — мысленно попросила, крепко сжав его пальцы на несколько секунд, а затем нехотя разжала и встала. Внутренние часы подсказывали, что лекарственное снадобье вот-вот будет готово.
Так и оказалось.
Я налила золотистого цвета микстуру в керамическую пиалу и, пока та остывала, взялась за подготовку примочек для ран. Сложила кусочки ткани в несколько слоёв и опустила в котелок со вторым отваром, давая хорошенько им пропитаться. Со стороны дивана донеслось болезненное «ммм», и я ускорилась. Подхватила пиалу, подула на жидкость и осторожно, чтобы не пролить, двинулась к мужчине. Хотелось верить, что травы облегчат его состояние и поспособствуют очищению организма от яда. Или, хотя бы, задержат его распространение.
— Шейн, ты должен это выпить, — позвала мужчину, усаживаясь у изголовья дивана. Длинные ресницы задрожали, и он приоткрыл глаза. Я помогла ему сделать первый глоток, придерживая голову и страхуя чашку в дрожащей руке.
— Горькое, — неожиданно сообщил пациент, капризно сморщив нос. — Не буду.
Я чуть не подавилась от негодования. Нормально вообще? Я тут стараюсь, жизнь ему спасаю, а он в привередливого ребёнка вздумал поиграть! Нет, я, конечно, слышала, что мужчины при температуре те ещё занозы, но чтобы вот настолько.
— Шейн Анварен, — проговорила тоном самого строгого в мире воспитателя. — Ты выпьешь этот отвар. Весь, — грозно пообещала.
А кто я такая, чтобы не выполнять свои же обещания?
В общем, из этой схватки я вышла победителем. Даже вдвойне. Шейн продолжал пребывать в сознании, возможно, опасаясь, что в него зальют ещё какую-нибудь маловкусную жижу. Теперь он с интересом следил, как мои пальцы осторожно прикладывают к его порезам компрессы, смоченные в лекарственном растворе.
