Чародейка из Вавилона полностью

Кровь крупными каплями падала на битое стекло, а я в оцепенении отряхивала от него руки, как от песка.

Кровь и не думала останавливаться, я нашла салфетки, но – внезапно передумала. Вместо салфеток я поднесла к ране стакан, что стоял возле графина и чудом уцелел.

Я подумала о Ваде, который каким-то образом сумел нацедить целый фиал собственной крови. Мысли настроились на рабочий лад, и слезы тут же высохли. Талий Джонас был прав – так справиться легче.

Мне нужно чем-то плотно себя занять.

Нет, я не буду создавать ключ прямо сейчас. Я же обещала. Просто поэкспериментирую с кровью. Если все получится – заморожу образец и сделаю ключ, когда он мне понадобится. Все честно.

Это будет сложнее, чем с кровью Вади. Талий Джонас его отец, совпадение ДНК пятьдесят процентов. У нас с дядей должно быть не больше двадцати пяти.

Я с нездоровой завороженностью смотрела, как кровь из ладони капает в стакан, и очнулась, когда меня отчего-то замутило. Прижала к порезу салфетку и отправилась в ванную. Перевяжу руку и заодно поищу волос или что-нибудь еще с образцом ДНК.

Чары только остановили кровь, но не залечили рану – в целительстве я была несильна. Зачарованный бинт должен помочь куда лучше, их я нашла целую дюжину рулонов, половину правда пришлось выкинуть – вышел срок годности, и чары на них выдохлись. У дяди тоже не было таланта к целительству, и он собрал весь доступный арсенал амулетов и снадобий. Переберу их на досуге.

Вот и волос. А слуги не слишком-то усердствуют с уборкой. Впрочем, вдруг это не его, а того каторжанина? Он тоже темный. Нужно проверить.

Я вернулась в кабинет и достала из сумочки ДНК-анализатор, который так кстати забыла отдать Ваде. Положила волос, мазнула собственной кровью. Пока работал амулет – надо бы его зарядить, слишком долго стал думать – я проверила чары несвертываемости на стакане. Вроде бы все работает. Они несложные, и я отлично натренировала их, пока делала ключ для Вади. О, а вот и готов результат.

Я взяла анализатор.

Что.

Что.

Нет, подождите.

Что?

Пятьдесят процентов?

Сердце заколотилось от…

Нет, об этом нельзя и думать. Анализатор разрядился, вот и все. Сейчас я вкачаю в него энергии, и…

Повторный анализ занял целую ВЕЧНОСТЬ.

Я закусила ноготь и была близка к тому, чтобы содрать лак, прежде чем…

Пятьдесят процентов.

Что?

Этого не может быть. Слишком точно для СОВПАДЕНИЯ.

Может, это материн волос? Но не сошла же я с ума, она всю жизнь была блондинкой и ни разу не красилась.

Я перестала гипнотизировать анализ и сходила в ванную.

Зубная щетка. Забытая в шкафчике зубная нить. Жесткий волос-завиток с… ну, надеюсь, с ноги.

Пятьдесят процентов.

Я утонула в кожаном кресле кабинета, глядя на дурацкий анализатор и сходя с ума.

Если у дяди внезапно не гостил мой погибший восемнадцать лет назад отец, то это значит…

Это значит только одно. Мой дядя – мой отец.

А может, все не так? Может, я ЕГО дочь, но не ЕЕ? Может, он овдовел, и они договорились, что так будет лучше? Это объясняло бы и ее нелюбовь ко мне. Я всегда чувствовала, что она меня не любит, всегда.

Я схватила анализатор и вылетела из кабинета.

Это легко проверить. Я ДОЛЖНА проверить.

***

Пятьдесят процентов.

Четыре теста. Я даже сравнила ИХ ДНК между собой. Брат и сестра, и при том НЕ близнецы. Я уже готова была допустить самую безумную теорию.

Но правдой оказалась самая безумная.

Моя дядя… этот человек – мой отец.

Мир рассыпался на куски, как порушенная мозаика, которая внезапно оказалась слишком хлипкой, скрепленной ложью и недоговорками.

«Ты не знаешь, что за человек был твой дядя».

Вот теперь, кажется, знаю. Лучше бы не знала.

– Рин, ты как? – Вадя пристал на перерыве между лекциями.

Наверное, я и правда выглядела ужасно, если даже Вадя заметил.

Полночи меня трясло – от ужасных мыслей, а может, от холода, потому что полночи я слонялась по городу. Я не могла до конца ОСОЗНАТЬ всплывшую, как известно, что, правду.

Омерзительно.

Это НАСТОЛЬКО омерзительно, что меня даже тошнило.

Потом, когда ноги начали запинаться о каждый неровный кусок брусчатки, а патрули и темные силуэты по углам стали проявлять интерес, я пересилила себя и вернулась к дому. Долго стояла у крыльца. Но куда еще я могла пойти? К матери? Ни за что. К Ваде? Я не была готова обсуждать ЭТО с кем бы то ни было.

А здесь…

Здесь не было никого. И, в конце концов, это теперь МОЙ дом.

И если еще раз за спиной мелькнет хоть одна тень…

Мне померещилось движение за углом, и я взбежала по ступеням.

Вторую часть ночи я провела в кабинете, зачаровывая кровь для амулета.

– Рина? – окликнул меня Вадя, когда я в сонном анабиозе уплыла мыслями к сегодняшней ночи.

– Мне нужна твоя помощь, – просто сказала я.

***

Вечером Вадя принес книгу, золото, аметисты и бутылку бренди.

Я скептически посмотрела на бутылку, на что Вадя заметил, что согласно исследованиям британских ученых, легкое опьянение улучшает кровоток и энерготок. Я хотела напомнить о запрете на магию в состояниях измененного сознания и о том, что не все исследования минувшего одинаково полезны, но не стала.