Чародейка из Вавилона полностью

Я помогла Ваде намазать синяк снадобьем из аптечки, и мы сели завтракать. Слуга принес яичницу, и Вадя с отвращением отодвинул от себя тарелку.

Он и слышать не хотел об отце. Стоило мне только о нем заикнуться, его похмельное сознание принялось фонтанировать обвинениями. Будто он только того и ждал.

– Ты ничего о нем не знаешь. Знаешь, скольких он запытал до смерти, довел до безумия ментальными допросами?

– Это Кварта тебе рассказала?

Вадя упрямо мотнул головой – и тут же за нее со стоном схватился.

– А то, что происходит сейчас? Знаешь, сколько каторжан гибнет каждый день? Ты знаешь, что с ними делают? Их истязают – ни за что, просто так, и держат в скотских условиях! Ты хоть видела на практике, или это было ниже твоего достоинства – заметить такое?

– Ва-адя, – предупреждающе протянула я. Его понесло.

– А дикие!

– Не говори мне про диких! – взорвалась я. И замолчала, потому что если Я поддержу этот спор, мы точно разругаемся.

– Хорошо. А война, Рина? Это ведь он был главнокомандующим. Это он запускал дезбомбы. Сколько людей – в том числе детей! – он уничтожил!

– У него будто был выбор. Иначе бы они уничтожили нас. И детей тоже! Немаги – трусливые животные, они боятся всего иного!

И если подумать, дезбомбы очень гуманное оружие массового поражения – люди не то, что ничего не почувствовали – они даже не успели ничего понять.

– Рина!

– Вадя!

Мы оба замолчали, переводя дыхание. Этот спор никуда не приведет. Вадя слегка поехал из-за этого своего двойника, а Кварта воспользовалась его растерянностью и основательно промыла мозги. Что с этим делать – непонятно.

***

Сегодня Академию никто не минировал, как, впрочем, и вчера – сообщение было ложным, – и я с нетерпением дождалась конца занятий. Хорошо хоть отменили последнюю пару – всегда обязательная Фонарева решила в кои то веки прогулять работу.

На работу я прилетела еще до начала обеденного перерыва. Спешила напрасно – Талия Джонаса не было на месте.

Ладно. Не унывать. На работе всегда можно заняться работой.

Начался обед. Я закопалась в недоделанные отчеты и почти заставила себя не коситься на двери. И вздрогнула, когда они открылись, впуская Талия Джонаса.

Не останавливаясь, он прошел мимо и лишь сдержанно кивнул в знак, что меня заметил.

Дверь за ним закрылась.

Я заелозила на стуле. Что мне делать – приготовить ему кофе? Просто войти? У меня даже есть повод – вчера я так и не поговорила с ним о тайном общении Вади и Кварты – а ведь это важно. Это опасно. Он должен знать…

Я почти успокоила разволновавшееся сердце и почти решилась, когда на столе ожил коммуникатор.

– Рина, зайдите ко мне.

Ох.

Меня бросило в жар, в нос ударили духи. От волнения я даже забыла поправить прическу.

В кабинете было холодно из-за распахнутых настежь окон.

Не меньшим холодом веяло от Талия Джонаса.

В отличие от Вади, на его лице не было и намека на похмелье. Намека на… вчерашнее – тоже.

– Господин Джонас, – я остановилась возле стола, на котором вчера… Ох.

Он несколько мучительных секунд смотрел на меня с совершенно непроницаемым лицом.

– У меня есть для вас предложение, – произнес он, и мое сердце подпрыгнуло. Предложение?! О… О… О-о… Но пока я сходила с ума от бешеного вороха смелых догадок, он продолжил: – В отделе статистики есть хорошая должность.

Я заморгала, в ушах зашумело, и я, должно быть, просто ослышалась.

– Статистики? – я не узнала собственного голоса.

Это какая-то чушь. Недоразумение.

Что вообще происходит?

Он решил от меня избавиться?

– Это хорошая перспективная должность. Там вы сможете научиться гораздо большему, чем здесь, – негромко пояснил он. – Считайте это повышением.

Он решил от меня откупиться.

Злость змеей подняла голову и зашипела где-то внутри.

Я шипеть не стала.

– Мне не нужно повышение, – медленно сказала я.

– А что вам нужно?

– Вы.

Талий Джонас не выказал ни одной эмоции. Взгляд анаконды, вероятно, был призван меня смутить. Но смутить МЕНЯ – не так-то просто.

– Забудьте об этом.

Я выгнула бровь – пока внутри рушились города моих надежд, руль перехватила холодная ярость.

– Для этого у меня слишком хорошая память, – губы сложились в улыбку.

Продолжая замораживать мое сердце своим ледяным взглядом, он хмыкнул. – Что-нибудь еще, господин Джонас? Может, кофе?

Он отвернулся к монитору, и мне померещилась усмешка.

– Отмените встречу после обеда. И поторопитесь с отчетом по маградиации.

– Конечно.

Ярость бросила управление, только когда я оказалась в туалете. Заперла дверь и создала чары тишины.

О, господи, ну почему?

Я ударила ладонью и стене, из груди рвались рыдания. Глаза и нос защипало.

И только ясная картинка – как будет выглядеть мое распухшее, покрасневшее лицо под сиропом из слез, соплей, туши и пудры – отрезвила и удержала от немедленной истерики.

Я несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула. С превеликой осторожностью заморозила кубик льда, завернула в салфетку и приложила к глазам – они предательски успели покраснеть. Поправила волосы. Соблазнительно улыбнулась зеркалу.

Козел.

За кого он меня принимает?

Нет уж, дорогой мой, так просто я не сдаюсь. Если и отступлю – это будет мое решение, и только мое.