Они немало удивились, увидев, что мы с Альдой вышли прямо из дерева (выход из катакомб находился как раз внутри этого огроменного столетнего дуба). У меня не было времени объяснять им все детали происходящего, поэтому я быстро обрисовал ситуацию, призвав их не считать меня предателем.
Они отнеслись к моему положению с пониманием и клятвенно обещали выгораживать меня, как смогут. Я с ними попрощался и нырнул обратно в подземный ход. Альда следовала за мной, не отставая ни на шаг. И вот, двигаясь по длинному-длинному, черному коридору, я внезапно спросил себя – а куда я, собственно, направляюсь?
У меня есть одна цель – смотаться из столицы, подальше от коварных чародеев, но вот что делать потом я почему-то не подумал. Поэтому я напрямую спросил об этом Альду. Моя верная спутница ответила, что знает одно тихое и спокойное место, где можно переждать бурю, которая немедленно последует за моим побегом. По словам Альды, место это настолько укромное, что даже чародеи не смогут нас там найти. Мы спрячемся на время, а потом решим, что делать дальше. Я принял ее предложение, не раздумывая. Главное – свалить из Мильора.
Мы шли по коридору часа два и, наконец, дошли до тупика, возле которого вверх тянулась длинная лестница. После пятиминутного карабканья по лестнице, мы выбрались посреди леса, у огромного валуна, и я обнаружил, что мы приблизительно в километре от городских стен.
Отличненько. Рядом с валуном стояли две стреноженные лошади. Оказалось, что Альда обо всем заранее позаботилась и припасла нам лошадей. Мне, разумеется, четвероногий копытный друг был не нужен, к тому же я опасался, что если сяду в седло, у бедной лошадки сломается под моим весом хребет.
Об этом я и сказал Альде. Та беспечно махнула рукой и привязала поводья одной лошади к седлу другой, заявив: «Мало ли что? Пригодится». Потом она села на своего огромного черного коня и направилась в чащу леса, а я побежал рядом. На этом, собственно, мой побег из Мильора и закончился. Я оказался на свободе. Правда, если б я знал, что случится потом, я бы тихо сидел во дворце и ждал, пока меня убьют…
На следующий день после побега из Мильора мы оказались в каком-то лесу, который произвел на меня неизгладимое впечатление – я в жизни не видел таких огромных и толстых деревьев. Выяснилось, что это какая-то местная порода, на Земле такой нет.
Высотой деревья были метров в сто; их толстую, морщинистую кору облепил какой-то странный зеленовато-желтый лишайник. Листья сосредоточились наверху, образуя нечто вроде потолка, поэтому здесь царил сумрак. Кроме того, в этом лесу повсюду летал пух. Он походил на тополиный – точно так же носился, где ему вздумается, и постоянно залетал в ноздри и глаза, то есть конкретно мешал. А закрывать забрало не хотелось, потому что мы с Альдой всю дорогу тихо болтали, бодро продвигаясь на северо-запад.
За прошедшую ночь и утро мы делали три привала и на каждом «приваливались» друг к другу и занимались любовью. Именно любовью, потому что я, кажется, всерьез втрескался в свою спутницу. Я старался об этом не думать, но ловил себя на мысли, что каждый раз, когда я смотрю на Альду, мне становится хорошо. От одного ее вида.
Кстати, вы когда-нибудь занимались любовью на природе? Дело, доложу я вам, просто замечательное, несмотря на некоторые неудобства: еловые шишки под спиной, сосновые иголки там же и постоянное опасение, что сейчас кто-то выйдет на поляну и застукает вас в самый ответственный момент. Это немного обламывает. А так – просто супер! Сначала мы с Альдой занимались любовью, где ни попадя, потом стали разборчивее и начали выбирать прекрасные места, сказочные по своей красоте, таким образом получая еще и моральное удовлетворение от окружающей нас природы.
За это время мы познакомились поближе… в плане отношений, разумеется. Оказалось, что Альда росла обычной дочкой какого-то местного фермера, потом к ним в деревню приехали королевские герольды и начали зазывать всех местных красавиц поучаствовать в конкурсе на место служанки в королевском дворце. В общем, Альда победила, потому что оказалась самой красивой во всем районе. Так она попала в Мильор. Там она два года работала обычной служанкой, потом дослужилась до «домоправительницы», старшей над всей прислугой дворца.
Поэтому я по достоинству оценил ее побег из Мильора, ведь она пожертвовала ради меня замечательной непыльной работкой, да еще и при короле. Карьерой пожертвовала. А на подобное не каждый отважится, тем более, ради такого раздолбая, как я.
Я тоже не молчал, в свою очередь рассказывая ей о своей жизни на Земле, о космических полетах, об устройстве нашего общества, о нравах, традициях, об истории и о фильмах. Альда слушала меня, распахнув свои удивительные глаза, и явно получала кайф от моих «лекций». Ее интересовало буквально все, и я рассказывал обо всем, что мог припомнить.
