Скафандр у меня, как и в случае с драконом Стульпи, среагировал на тварь мгновенно. Пулеметы выскочили из предплечий, но воспользоваться ими я сразу не успел – гибрид метнулся к Альде и одновременно долбанул меня своим скорпионьим хвостом. Я пролетел метра три, шлепнулся на землю, но тут же вскочил, поскольку удары моему СИЧУПу, сами понимаете, нипочем. Лошади заржали (наверное, от ужаса), но почему-то с места не тронулись.
Не дожидаясь, пока тварюга сожрет мою Альду, я заорал: «Ах ты, сука неприятная!» и принялся палить по жуткому животному из своих пулеметов. Пули пошвыряли тварь из стороны в сторону, потом ее шмякнуло о дерево и массивное тело, порядком изрешеченное, пару раз дернувшись, замерло.
Альда, белая, как полотно, с испариной на лбу, смотрела на мертвого гибрида, и губы ее дрожали. Я быстро к ней подбежал и легонько потряс:
– Альда, ты в порядке? Альда! Дорогая!
Моя любимая подняла на меня глаза и кивнула.
– Я в порядке.
Она помолчала, потом сказала:
– Ваня…
– Что?
– Ты убил мантикору.
– Чего я убил?
– Мантикору, – Альда указала на мертвую тварюгу.
– Ну и что?
– Ее невозможно убить… Она движется со скоростью мысли.
Я посмотрел на мерзкую мантикору и хмыкнул.
– Значит, мои пули движутся быстрее мысли.
Альда пристально посмотрела мне в глаза, и в ее взгляде я прочел что-то, настолько теплое и волнующее, что сердце мое забилось, словно маршевый двигатель ховера.[7]
Я помог ей подняться, отряхнул и спросил:
– Так значит, это и есть та самая страшная беда, о которой ты говорила?
– Да. Импов убивать нельзя. Они созданы магией и прокляты с рождения. Убив их, ты как бы вызываешь проклятие на себя. Насколько я знаю, оно каждый раз – разное… Нам досталась мантикора.
– Да. Которую я успешно замочил.
Альда ничего не ответила. Я помог ей забраться в седло и посмотрел на компас. Тот заработал, стрелка больше не вращалась, что меня очень обрадовало. Оказалось, что мы здорово отклонились от маршрута, так что теперь план-максимум у нас – выйти на первоначальный курс.
Мы поехали вперед, оставив позади мертвого импа и мантикору. И по пути я размышлял о том, что мне все меньше и меньше нравится местная фауна.
На следующий день, ближе к вечеру, мы выбрались на огромную поляну, посреди которой раскинулось живописное кладбище в готическом стиле. В центре кладбища стояла часовенка с каким-то странным скособоченным крестом наверху. Альда, увидев кладбище, остановила коня и огляделась, а я в этот момент пытался сообразить, откуда посреди огромного леса появилось кладбище, ведь, судя по словам Альды, городов тут нет.
– Ты это место знаешь? – спросил я у своей попутчицы.
Она покачала головой. Значит, мы еще не вышли на знакомую Альде территорию. Ничего, разберемся.
Я на всякий случай включил боевой режим, сказал Альде, чтобы она оставалась на месте, и отправился к часовенке, логично рассудив, что, если там кто-нибудь живет, нам подскажут дорогу. По пути я рассматривал надгробия, которые были, как полагается – серые, заросшие мхом, щербатые, с неразборчивыми надписями, в общем, они напоминали декорации фильмов ужасов. Правда, на каждой был нацарапан номер, что меня несколько удивило. Я как раз проходил мимо могилки 36, когда услышал крик Альды:
– Ваня! Сзади!
Я резко повернулся и оказался лицом к лицу с полуразложившимся трупом. Он шел ко мне, клацая гнилыми желтыми зубами и протягивая свои полуразложившиеся конечности. За его спиной из земли выползала еще парочка зомби.
Я, честно говоря, растерялся. Никогда в жизни не видел оживших мертвецов. Зрелище, конечно, крайне неприятное и ужасно неопрятное, но все-таки интересное. Больше всего меня интересовало, как эти штуковины устроены, и кто ими управляет. То, что это куклы, я не сомневался, потому что в оживших мертвецов, разумеется, не верил.
Кроме того, я знал, что зомби (даже если они настоящие) все равно моему СИЧУПу сделать ничего не смогут, поэтому спокойно разглядывал гнилые трупы, которые каким-то неведомым образом шли ко мне, покачиваясь из стороны в сторону и клацая зубами.
Первый зомби подошел ко мне вплотную и начал скрести своими костяшками по броне скафандра, видимо, пытаясь добраться до моего жаркого, живого, трепетного сердца. Я же, в свою очередь, пытался разобраться, как это чучело устроено, и где спрятаны механизмы, приводящие его в действие. Поэтому я начал копаться у него в полуразложившейся груди, собираясь рассмотреть его устройство поближе. Зомби же, видимо, не ожидал такого хамского поведения с моей стороны, поэтому начал что-то скрипеть (видимо, матерное) и цепляться за мои руки.
Через некоторое время я в растерянности замер, потому что никаких механизмов внутри зомби не обнаружил, зато испачкал свой скафандр слизью и гноем, которые выглядели вполне натурально. Пока я соображал, каким макаром эти спецэффекты двигаются, другие двое зомбей успели до меня доковылять и тоже принялись скрестись о мою броню.
