– Прости, Леа, – его лицо вдруг искривилось в детской гримасе. – Не убивай меня.
Если бы он был покрепче, то скорее умер бы, но не предал её. Впрочем, у неё самой на подобное сил не хватило бы. По крайней мере, не ради Таддеуса. Однако Леандру, в отличие от Тада, перед выбором не ставили. Несправедливость налицо.
– Тад, ты не врал насчёт антилюбовного заклятия?
– Что ты! – он энергично замотал головой. – То ли смертельная опасность подействовала, то ли удар в живот, но я никогда не писал более изящного текста на нуминусе. Сработает он или нет, не знаю, но ничем не повредит, это точно.
Леандра обдумала его слова и посмотрела на Дрюн. Та пожала плечами. Можно было поинтересоваться мнением Холокаи, но, покосившись в сторону коридора, Леандра могла различить только лужу крови.
Она быстро перевела взгляд на Таддеуса. Богозаклинание предсказывало, что большая часть её будущих «я» переживают бурные, воодушевляющие чувства. Причём чем больше Леандра об этом думала, тем сильнее ощущала предстоящий триумф, освобождение от боли, а вероятное будущее становилось единственно возможным.
– Так ты можешь наложить на меня это заклинание?
– Ну… могу, конечно, но… Неужели ты мне доверяешь?
– Моё богозаклинание, – она постучала по вискам кончиками пальцев, – даёт мне понять, что ты больше меня не предашь, а твой текст будет иметь успех.
Тад нервно смотрел на неё, она кивнула.
– Сейчас ты наложишь на меня своё антилюбовное заклятие. Если что-то пойдёт не так, Дрюн свернёт тебе шею.
– Н-н-но…
– Что-то не ясно?
– Да нет… Если хочешь, я готов наложить на тебя заклинание.
Леандра махнула Дрюн, богиня отпустила Тада. Тот со стоном пошатнулся и обхватил себя за плечи. Леандра дала ему прийти в себя, после чего протянула руки. Таддеус шарахнулся, было, но потом сжал её пальцы.
– Судя по тому, что я чувствую с помощью богозаклинания, только твои чары помогут мне избежать ужасного пророчества. Поэтому я прошу, нет, умоляю тебя, Тад, не подведи.
– Не подведу. – Его руки тряслись, однако взгляд был твёрд.
– Тогда к делу. Дрюн, приглядывай за ним. Думаю, он говорит искренне, но если со мной что-нибудь случится, не считай себя обязанной подарить ему быструю и безболезненную смерть.
Дрюн рыкнула. Таддеус неуверенно встал и заковылял к столу. Леандра села на его кровать, прижав руки к ноющему животу, колени нещадно болели. Вместе с тем её охватило предчувствие нового, чудесного будущего. Что-то в глубине души настойчиво тянулось к антилюбовному заклятию. Леандра впервые ощутила то, что можно было назвать предначертанием.
Таддеус водил рукой над столом, на сей раз куда осторожнее, да и движения его были намного более замысловатыми.
Она опять почувствовала приближение судьбы. Когда Таддеус повернулся, держа в обеих руках невидимое заклинание, Леандра вдруг подумала, уж не спятила ли она? Что если её одурманил гормон стресса? Ведь до начала курса стероидов никакими странными ощущениями будущего она не проникалась. Не говоря уже об ощущении неотвратимости судьбы…
– Погоди, Тад. Я сейчас рассуждаю как нормальная?
– Э-э-э… да вроде бы.
Леандра раздражённо фыркнула. Что ещё он мог ответить после того, как его избили до полусмерти? Она посмотрела на Дрюн. Богиня подумала и сказала:
– Ты не кажешься мне одурманенной лекарствами, если именно это тебя беспокоит.
Живот опять скрутило, Леандра сжала кулаки. Вспомнила о предчувствии великолепного будущего и кивнула Таддеусу.
– Приляг, пожалуйста, Леа.
Она легла, размеренно дыша, чтобы успокоиться. Дышать было больно. Неужели болезнь прогрессирует? Тад склонился над ней, и Леандра закрыла глаза.
– Теперь не шевелись. Ты должна лежать совершенно неподвижно.
Она почувствовала, как он водит руками над её лицом, услышала, как он переступил с ноги на ногу. Холокаи в коридоре продолжал жрать. Ничего другого Леандра не ощущала.
Время шло. Руки Таддеуса исчезли, похоже, он отошёл к столу. Леандра глубоко вдохнула. Боль никуда не делась, но и не возросла.
– Сколько ждать?
– Недолго, – ответил Тад. – В смысле, недолго для такого сложного заклинания.
Леандра закусила губу и постаралась расслабиться. Холокаи, наконец, перестал издавать кошмарные звуки. Послышались его неровные, тяжёлые шаги. Дверь скрипнула, и бог-акула пьяным от крови голосом поинтересовался, что происходит. Дрюн объяснила. И снова всё стихло. Леандра решила досчитать до ста, дошла до восьмидесяти, не выдержала и спросила:
– Долго ещё?
– Один момент.
Руки Тада приблизились к её лицу. Леандра начала считать заново. Когда досчитала до сорока, раздражение стало расти. Досчитав до шестидесяти, она задумалась, не спросить ли ещё раз, и тут заметила, что считает всё медленнее и медленнее. Так, она досчитала до шестидесяти или уже до восьмидесяти? Или вообще застряла на сорока? Навалился вязкий дурман.
В комнате сгустилась тишина. Леандра хотела спросить, что происходит, но, похоже, не могла издать ни звука. Она не дышала, однако удушья не ощущалось. Прислушавшись, поняла, что сердце больше не бьётся.
