-Штефан, я лучше выброшу это, - её слова медленно доходили до него. Он протянул руку, взял пластинку с "
Несколько мгновений она, совершенно ошеломлённая и потерянная, сидела не двигаясь, сжавшись от обиды. Потом вскинулась: почему он крикнул: "Дашенька"? Там же стояла Ольга Яковлевна! И выбежала на улицу. Пока она, оскальзываясь и падая, бежала за Штефаном, её храбрость улетучилась и пыл угас. Она не станет навязываться, ни за что. Вот только пусть объяснит... Нет, ничего не надо объяснять, и так всё понятно.
Вон они, стоят возле недавно открывшегося "Спортинг-паласа" и мило беседуют. Кто же это придумал зажечь такое безумное количество лампочек, да ещё и заставил их мигать так, что в глазах рябит? Кира остановилась, вздохнула и медленно пошла в их сторону, делая вид, что любуется бешенным мельканием огоньков. Штефан заметил её.
-Кира! Я же просил тебя остаться в кофейне. Зачем ты вышла? Сейчас опять замёрзнешь, - по его тону она поняла, что он растерян, смущён и чем-то расстроен. Так это из-за Шурочкиной гувернантки он встревожен?! А она, Ольга Яковлевна, равнодушно стоит, даже отвернулась. Кира воинственно вскинула голову:
-Ольга Яковлевна, почему вы здесь? Вы должны быть с Шурочкой...
-Кира, - Штефан тронул её за плечо, - какая Ольга Яковлевна?! Разве ты не узнаёшь Дашеньку?
-Дашеньку? Да что с тобой?! - она горестно смотрела в его обеспокоенное лицо, - о чём ты? Это же гувернантка, которую мы наняли для Шурочки...
Кира не договорила. Ольга Яковлевна медленно повернулась, и на неё глянули водянисто-белёсые глаза Даши. Кира вскрикнула и отскочила. Прохожие с интересом поглядывали на них, кто-то даже остановился.
-Вижу, что нам есть о чём поговорить, - усмехаясь и щурясь от слепящих лампочек, проговорила Даша. Или всё же Ольга? Кира видела, как постоянно меняются её глаза: то бледно-голубые, то вдруг жгуче-чёрные. Но может, это всего лишь игра света? А странная женщина - не то Даша, не то Ольга - предложила: - до нашего дома всего два шага, если ты, Иво, конечно, это ещё помнишь. Не пойти ли нам домой? Там и поговорим.
И она двинулась вперёд, не оглядываясь, уверенная, что они беспрекословно последуют за нею.
-Штефан, - зашептала ему на ухо Кира, цепляясь за его руку, - Штефан, тот дом, где была ваша квартира в Ленинграде, ещё не достроен! Куда она нас ведёт?!
Он сжал её руку:
-Сейчас увидим, - и доверительно шепнул: - ничего не бойся. Я с тобой.
И Кира успокоилась: раз он говорит, что не надо бояться, она не испугается. И ещё он сказал: "Я с тобой". У неё даже в носу защипало от этих слов, и всё внутри запело. А Даша, широко шагая и не обращая ни на кого внимания, вела их к тёмному массиву строящегося здания. Вот она свернула туда, где в будущем появится подворотня, ведущая во двор. Чем дальше заходили они вглубь двора, ещё не ставшего настоящим двором, тем больше их окутывала тишина. Липкой ватой она закладывала уши, отрезая от всех привычных звуков. Вслед за Дашей они стали подниматься по недостроенной лестнице без перил. Штефан крепко держал Киру за руку, ведя её за собой. Они прошли второй, третий, четвёртый, пятый этаж. И продолжали подниматься.
-Штефан, - опять зашептала Кира, - пока выстроили всего четыре этажа. Здесь просто не может быть ни пятого, ни шестого, и смотри, небо видно.
Он поднял глаза и поразился. Есть такое затасканное выражение - "небесный купол". Сейчас над ними раскинулся именно он, чудесный бархатно-чёрный купол неба, весь усеянный мерцающими звёздами. У него появилось ощущение, что они не по лестнице поднимаются на шестой этаж, а восходят в бесконечность, беспредельность и безвременность. И эта мерцающая беспредельность заманивала и втягивала их в себя.
Не обращая внимания на своих спутников, Даша как ни в чём не бывало достала из сумочки ключи и открыла замок.
-Проходите, - пригласила она и пошла в глубь квартиры. Штефан вопросительно посмотрел на доверчиво прижавшуюся к его плечу Киру, та кивнула. Они переступили порог. Здесь ничто не изменилось с того вечера, когда Кира пила с Дашей и её отцом чай на кухне, а художник Иво Рюйтель заглянул на минутку к себе в мастерскую, чтобы вернуть старинный медальон, принадлежавший мужу Киры.