-Разве может быть страшно, когда я рядом? - улыбнулся он в ответ, и его лучистые светло-карие глаза глянули ласково и спокойно, - Кира, ты совсем замёрзла. Вставай, тебе надо согреться! Слышишь меня?
-А вы её, ваше благородие, по щекам похлопайте, - неприятно прозвучал рядом грубый голос. Кире это не понравилось: опять кто-то хочет отвлечь от неё Штефана. Она сердито посмотрела в сторону, откуда раздался голос. Советы давал мужик в полушубке, валенках и когда-то белом, а теперь замызганном фартуке с бляхой на груди. Он попятился от её взгляда, сокрушённо покачав головой, - ишь как смотрит-то!
Вокруг собрались зеваки. Две бабы в платках снисходительно разглядывали полузамёрзшую барыньку и при этом не забывали забрасывать в рот семечки, лихо сплёвывая шелуху на свежий снег. Мальчишка-газетчик, шмыгая красным носом, кривил рот в недетской ухмылке.
-Дворник, - подозвал Штефан мужика в фартуке, сунул ему рубль в шершавую лапищу, - я знаю эту барышню и отведу её домой. Попроси всех разойтись!
Мужик кивнул, перехватил удобнее метлу и стал деловито разметать нападавший снег, повторяя:
-А вот разойдись! А вот разойдись! - при этом он наступал прямо на зевак, те, видя, что замёрзшая насмерть женщина вовсе не умерла, разочарованно переговариваясь, пошли по своим делам.
-Ты можешь встать? Тут пройти-то метров двадцать, сейчас согреешься, - Штефан потянул Киру со скамьи. Она с трудом подняла своё закоченевшее тело, и если б он не обхватил её за талию, не удержалась бы на ногах. - Хорошо, что дворник знал меня. Только я вышел из парадного, бежит навстречу и кричит, что там на скамейке дамочка замёрзла, народ стал вокруг собираться... Не думал, что вот так повстречаю тебя!
Он осторожно вёл её в сторону кофейни, сверкающей огнями витрины. Внутри было жарко натоплено, пахло ванилью, корицей, кофе и свежими пирожными. За столиками сидели дамы с кавалерами, гимназисток из-за позднего времени уже не было видно. Они сели за столик в самом углу, и Штефан сделал заказ. За всё это время Кира не сказала ни слова, и это серьёзно беспокоило Штефана. Время от времени её взгляд как бы уплывал, потом вновь фокусировался на его лице. Она словно бы боролась с чем-то внутри себя. Официант принёс чашки, сверкающий мельхиоровый кофейник, тарелку с пирожными, хрустальный графинчик с чем-то отливающим зеленью и янтарём и крохотные рюмочки, быстро расставил всё, налил кофе в чашки, взялся за графинчик, но Штефан остановил его:
-Благодарю вас, мы сами, - он отпустил ловкого малого, а когда тот отошёл от столика, налил из графинчика полную рюмку и подтолкнул её Кире, - выпей одним махом и запей кофе.
Так как до неё, видимо, не очень-то доходили его слова, он сунул рюмочку ей в руку и, закрывая собой от любопытных взглядов, помог донести до рта. Секунду-другую Кира непонимающе таращилась на рюмку в своей руке, потом глотнула жгуче-горьковатую сладость, чудом не поперхнулась, запила горячим кофе, мгновенно опорожнив чашечку. Штефан забрал из её руки тонкую чашку и вновь наполнил её чёрным кофе, плеснув туда остатки ликёра:
-Теперь можешь пить уже по глоточку, не залпом, - он с облегчением увидел, как загорелись румянцем Кирины щёки, изумрудной зеленью заблестели её глаза из-под длинных ресниц, - ну вот, кажется, ты оттаяла, бедная Снегурочка.
- "Коль спасёшь девицу, на ней обязан ты жениться!", - мечтательно улыбнулась захмелевшая от ликёра Кира. Сейчас ей было тепло, даже жарко, она смотрела на Штефана и как всегда любовалась им, его улыбкой, его лучистым взглядом, где мелькали смешинки.
-А если девица спасла кавалера? Она обязана выйти за него замуж? - хмыкнул он, касаясь тёплыми сильными пальцами её сжатого кулачка, - что это ты там прячешь?
Он разжал её левую руку и удивлённо вскинул брови:
-Откуда это здесь?
Кира медленно перевела взгляд на свою ладонь, туда, где лежал смявшийся кленовый листик - живой, с чёрненькой точечкой у черенка, только что слетевший с осеннего дерева. Она брезгливо, как мерзкое насекомое, смахнула с ладошки багряную кляксу и, схватив салфетку, стала яростно оттирать пальцы.
-Это было, значит, это было... - шептала она, потом отбросила салфетку, глянула на Штефана нездорово блестящими глазами, - я только что была в осеннем Ленинграде...
Он вздрогнул, кинул на неё быстрый взгляд, поморщился:
-Вот как! - и голос его прозвучал необычно мягко, но янтарные глаза прищурились.