Они крутились по лестничным пролётам, стараясь скорее достичь первого этажа, фонарик метался по запылённым мелом и цементом ступенькам. Чёрное звёздное небо уходило от них дальше и дальше, они словно спускались в бездонный колодец. Кира была совершенно уверена, что внизу никого нет. Но Даша была там. Вернее, там в пыли и мусоре лежало то, что раньше было Дашей. Она упала навзничь, её безжизненное лицо было обращено вверх, к небу, в застывших глазах ничего не отражалось. Штефан горестно вскрикнул, сунул Кире фонарик:
-Свети мне на руки, - приказал он и склонился над телом. Он бережно и осторожно осмотрел её, - никаких повреждений. Странно. Ни одной гематомы...
-Может, она жива? - неуверенно спросила Кира.
Штефан отрицательно покачал головой:
-К сожалению, нет, - он выпрямился, - надо вызвать полицию...
-Не надо никого вызывать. Смотри, это уже начинается, - Кира отступила назад. Она уже видела такое: только что был человек здесь - и вот его уже нет. Вокруг тела Даши словно бы сгущался мрак, окутывая её и поглощая, а потом густая темень рассеялась, и на пыльном цементе ничего не осталось, даже следа, - вот и всё.
Он побелел, чувствуя, как стены, лестница - всё плывёт, душу наполнила безнадёжная пустота. Кира бережно подхватила беспомощного Штефана под руку и повела прочь. Он покорно шёл, цепляясь за её тёплую ладошку. У выхода из подворотни они остановились в нерешительности. И ему, и ей вдруг стало страшно, потому что они понятия не имели, куда сейчас попадут: на Кировский проспект конца века или на Каменноостровский своего времени. Штефан крепко сжал Кирину руку, вопросительно взглянул на неё. Кира кивнула, и они шагнули на улицу. На улицу, где сияли желтоватым светом фонари, где цокали копыта лошадей, а извозчики лихо покрикивали, проезжая мимо. Кира нервно засмеялась:
-Смотри, народу-то сколько! Интересно, который час? - она сунула в руки Штефану картину и отогнула рукав шубки, - не может быть! Всего-навсего шесть часов! А я из дома вышла в пять, получается всего один час прошёл... Сейчас домой поедем. Как ты?
-Вполне сносно, - усмехнулся он, скривив губы. Он всё ещё был бледен, но его руки уже согрелись и не дрожали.
Штефан свистнул извозчику, тот подкатил к ним и, как только они сели в коляску, бойко тронул лошадей. За мигом пролетевшие десять минут они не перебросились ни словом. Она поглядывала на Штефана из-под приспущенных ресниц: по его сосредоточенному лицу бежали отсветы фонарей, губы были плотно сжаты, брови нахмурены.О чём он так мучительно размышляет? Кира заволновалась. Потом решила, что ничего страшного: после таких событий, что они только что пережили, вообще можно от ужаса онеметь. Сейчас они подъедут к дому, а там тепло, там Шурочка с Серёжей - и всё будет хорошо. И он оттает, обязательно оттает, по-другому и быть-то не может после того, как исчезла злая Снежная королева.
Высадившись возле дома, Штефан попросил извозчика подождать. Кира насторожилась: зачем это? Она задрала голову: все окна квартиры сияли праздничным светом. Пален бросил взгляд в сторону ярко освещённых окон и повёл Киру к парадному. Осанистый швейцар распахнул перед ними дверь и застыл, ожидая, когда они войдут.
-Надеюсь, теперь с тобой ничего не случится, - смущённо улыбаясь, сказал Штефан.
-Ты... ты не зайдёшь? - у Киры перехватило горло, и голос прозвучал неожиданно тоненько.
-Возможно... чуть позже, - он передал ей картину, подтолкнул к двери и повторил: - позже.
В глазах Киры надежда сменилась удивлением, потом разочарованием, она закусила губу, выпрямилась и, сдерживаясь из последних сил, кивнула:
-Ну что ж, тогда всего хорошего. Было приятно встретиться, - пошла к лестнице, мимо швейцара, мимо подъёмной машины, к мраморным ступеням, покрытым ковровой дорожкой. Оглядываться она не стала: знала, что он стоит там, внизу, и смотрит ей вслед. И под этим его взглядом спина её совсем одеревенела, но она так и не обернулась. Истинный шляхтич не станет унижаться и выпрашивать... А что выпрашивать?
Она не ошиблась. Штефан в самом деле не сводил с неё глаз. Он видел, как она выпрямилась в струнку, вскинула голову и, как королева, идущая на эшафот, стала подниматься по красной дорожке наверх. Ему стало нестерпимо жаль её, но сердце подсказало, что меньше всего она нуждается в его жалости.
Квартира встретила Киру ароматом готовившихся вкусностей. С кухни слышалось звяканье кастрюль и взволнованные переговоры прислуги. В прихожую высунулась Софья Григорьевна:
-Что ж ты так долго-то? - её лицо раскраснелось от домашних хлопот, - целый час тебя дома нет. Я уж волноваться начала.
-Почему шум на кухне? У нас званый ужин? - рассеянно откликнулась Кира, меньше всего ей сейчас хотелось возни с приёмом гостей.
Софья Григорьевна вгляделась в её бледное скорбное лицо:
-Что случилось? Тебя не было всего час, но за это время что-то произошло. Что?
-Ничего особенного, Сонечка. Всё идёт так, как и должно было идти, учитывая наши обстоятельства. Просто я ещё никак не могу к ним привыкнуть. "И смириться с ними", - добавила она про себя.