-Конечно, о нём. О ком же ещё? Он говорит, что должен во что бы то ни стало найти своего сына и поедет за ним хоть на край света. Что делать, Кирочка? У меня голова кругом от всего этого идёт. Ты посмотри, посмотри на них! Вон стоят, словно братья-близнецы. И как я ему скажу, что сынок-то вот он, рядом, и ему не два годика, а целых двадцать два?!
-Тише, Сонечка! А то твой Ромео уже с беспокойством смотрит на нас. Всё уладится. Как я понимаю, Витольд сделал тебе предложение?
-Сделал, - совсем зарделась Софья Григорьевна, - но я не могу принять его...
-Это почему? Разве он тебе не нравится? - удивилась Кира.
-Что значит "нравится не нравится"? - отмахнулась Софья Григорьевна, - я же старше его на пять лет! Ты забыла об этом?
-И это единственная причина, из-за которой у тебя возникли сомнения?
-Ты считаешь, этого мало? - и её глаза сделались несчастными, - посмотри, какой он молодой и красивый... А как звучит его голос! А ведь ему только тридцать лет. Через десять лет у него будет лучший баритон в мире. А тут я - такая старушка-старушка! Имею ли я право привязывать его к себе?
-Сонечка, прости меня, но ты говоришь нелепость, - улыбнулась Кира, - во-первых, ты не выглядишь старше его...
-Это сейчас, а через десять лет? - перебила её Софья Григорьевна.
-...во-вторых, следи за собой, а это ты умеешь и знаешь, как женщине-актрисе оставаться молодой - вон у тебя целый магазин разных кремов да мазей на туалетном столике...
-За счёт мазей да кремов не омолодишься, дорогая, - опять перебила её певица.
-...в-третьих, если он тебе нужен, а ты ему, вы просто будете жить и радоваться жизни, а не морочить голову себе глупыми "как, если, не могу". Да что я тут тебе мораль читаю?
-Ты думаешь, я могу согласиться? - сверкнув глазами, спросила Софья Григорьевна.
-Ни секунды не сомневаюсь! Смотри, твой герой уже забеспокоился и сюда направляется, - улыбнулась Кира и быстро добавила: - а сына он найдёт, не сомневайся. Просто не торопи события, - она поискала глазами Шурку, весь вечер крутившуюся возле Серёжи. И сейчас они стояли возле окна и о чём-то таинственно шептались. Почувствовав взгляд матери, девочка обернулась и сразу стала пробираться к ней, лавируя между гостями. Серёжа шёл за нею, словно крейсер за буксирчиком.
-Мамочка, я ещё не хочу спать. И шумно. Я же не засну совсем! - сходу начала она, догадавшись, что сейчас ей скажет мать, - Серёжа, скажи ей!
-Ну правда, Кира, рано же ещё, - попросил он и подмигнул Шурке.
-Серёжа, ты ведёшь себя, как маленький,- укоризненно начала Кира, - а тебе уже совсем не годик.
-Совсем не годик, - притворно тяжело вздохнул Серёжа и, поймав руку Киры, поцеловал её.
Шурка прыснула, глядя на них, и тут же скорчила умильную рожицу:
-Я побуду ещё чуть-чуть? - но Кира покачала головой. Шурка сердито сдвинула тёмные бровки, - а ему, значит, можно, а мне, значит, нельзя?! -двинула она подбородком в сторону опешившего Сергея.
-Шура, - глаза Киры сделались строгими, - кажется, ты совсем забыла правила вежливости... Сейчас же извинись перед Серёжей! Ну, я жду!
Шурка сверкнула глазами, но послушалась.
- Извини, - пробормотала она и, круто повернувшись на каблуках, отправилась в свою комнату, всем своим видом выражая независимость.
-Прости её, пожалуйста, Серёжа, - попросила Кира и, не дав ему рта открыть, сразу выпалила: - ты сам виноват! Нечего было так баловать её. Вот она и вообразила, что ты ей ровесник.
-Да не баловал я её совсем! - стал оправдываться Сергей, - просто мы дружим. И зря ты напала на девочку, да ещё при посторонних.
-Это кто же тут у нас посторонний? Не ты ли?! - изумилась Кира, но потом махнула рукой, - с вами с ума сойти можно! Ведёте себя, точно дети. Ну ладно ещё Шурочка... Но ты же, Серёжа, - взрослый мужчина!
-Всё, всё, - замотал головой "взрослый мужчина", - сдаюсь! Только не пили, как пила. Лучше я пойду к Шурке мириться, - и двинулся в детскую.
У Киры голова разламывалась от боли. Сумасшедший день, который никак не закончится! Хотелось уйти от суеты и шума сегодняшнего вечера, спрятаться в своей комнате, прилечь горячей щекой на прохладную ткань подушки, дать отдых уставшим ногам, закрыть глаза и провалиться в сон. И чтобы никаких дурацких сновидений, просто спать - и всё. Была бы её воля, она бы уже завтра уехала в Каменецк. Но она обещала Сонечке, что обязательно будет на премьере. Ну что ж, тогда они уедут послезавтра. Непременно уедут. И пусть, наконец, её перестанет преследовать искажённое горем лицо Штефана, его скорбно сжатые губы, потускневшие глаза, устремлённые к телу на пыльном полу.