-Ты о бабуле говоришь? Жаль бабулю, она хоть и строгая была, но любила меня. Там вообще гадость получилась. Тут виноват я, ох и виноват! Нечего было дядю Сашу слушать. Но, с другой стороны, как его не послушать? Он же мой начальник. Дядя Саша сказал, что у него есть препарат, который помогает у человека всё дознать. Укол делают - и всё: человек как бы спит с открытыми глазами и рассказывает. Он сказал, что это очень важно, для нашего дела важно - расспросить бабулю. А она ни в какую не хотела о тебе говорить. Вот он и вколол ей. Она всё и рассказала. А потом надо было отвезти её из Лисьего Носа назад в Ленинград. Но уже день наступил, соседи крутились бы рядом. Мы подумали и решили оставить её на даче. Привязали, чтобы она не упала - лекарство-то ещё действовало, она себя не осознавала и кто знает, куда потащилась бы. Мы решили, что я попозже, когда стемнеет, заеду и заберу бабулю. Но меня срочно командировали во Псков. Я сразу позвонил дяде Саше, и он сказал, что всё сам сделает. И не сделал.
-И опять ты не виноват. Какой хороший мальчик!
-Ладно тебе ёрничать! Я же признаю, виноват. Мне за это ещё на том свете отольётся. Но ты-то хоть понимаешь, где я служу? Там такие дела делаются! Кстати, твой Сергей Степаныч на дядю Сашу сердитую писульку написал. Думал, его можно этим напугать.
- Твой "дядя Саша" - мерзавец, он во время войны во Франции с фашистами сотрудничал, людей выдавал. Из-за него погибла жена Серёжи. Знаешь, сколько лет он искал твоего "дядю"?
-Ну и что с того? "С немцами сотрудничал"! Как же, накажут его! Ты что думаешь, дядя Саша во Францию тогда туристом ездил? Да он спецзадание выполнял. И, кстати, тебя оно касается, потому что связано было с твоим делом.
-То есть как это с моим делом? - не поняла Кира.
-А вот так. У нас тобой давным-давно занимаются. Думаешь, это только мы в Большом Доме историю твою изучали? Как же! Ещё до революции в спецотделе дело было заведено. Понятно? Потом кто-то не шибко умный сдал его в архив, но ближе к тридцатому году возобновили. С тех пор и ведут. У нас паранормальными явлениями разные серьёзные отделы ведают. Так что всё, что тебя и твоей семейки касается, - наблюдают и изучают. Ясно тебе?
-Мне-то ясно, что тебя, бедненького, по рукам-ногам связали, нож к горлу приставили и сказали: "Служи у нас, а не то..." Не хотел бы, так не служил. А ты добровольно и с радостью хвостом завилял, лишь бы выслужиться.
-Чёрт! Не получается у нас разговор, - он досадливо махнул рукой.
-Не получается, - согласилась Кира,- сегодня такой день красивый - Новый год. А ты портишь его!
- Сама всё портишь. Говорю же тебе, плохо мне здесь, не могу я всё время: "господин" да "госпожа". А ещё эти лошади кругом! Я их боюсь: спереди зайдёшь - укусить норовят, а сзади - так могут копытом приложить, что костей не соберёшь. А там, дома, без гаража моя "единичка", мои "Жигули" бедные стоят! Что от них за эти три с половиной месяца осталось?! А здесь: тому говори "ваше благородие", тому - "ваше высокоблагородие" - пойди разбери, кому как надо... Пойми, я к себе хочу, туда, где все товарищи! Где утром "Пионерская зорька" по радио и песню "Взвейтесь кострами, синие ночи!" поют. Где автомобили пусть и по плохим дорогам бегают, но не эти хвостатые твари с копытами.
-Ах-ах, как мне тебя жаль! Сейчас расплачусь. Ты же сам этого хотел. Вспомни, как мечтал лекарства, которых здесь нет, продавать больным людям. Что ж не продаёшь? Не получается мародёрствовать?
-Дура ты. Я с тобой по-хорошему, по-человечески, а ты... Мне тогда всё другим казалось, всё просто: привезу сюда то, чего здесь ещё нет, капитал сколочу и жить буду барином. Бабуля рассказывала, как они раньше жили. Хорошо жили, прадедушка во флоте служил, его уважали.
-Глупый ты, Вацек. Везде
-Твой Сергей Степаныч обещал помочь.
-Серёжа? Серёжа договаривался с тобой? - не поверила Кира.
-А что ты удивляешься? Я ему обещал сказать, когда начнётся операция по вашему захвату, вот он за это и пообещал помощь. Ты что, забыла, как я прикрывал их: его и твою Шурку?
Кирины глаза сузились:
-Я помню! Я хорошо помню, как ты руки ему крутил и Шурочкой прикрывался.
-Ну ты совсем без понятия! Да если б я ею прикрывался, дядя Саша в неё попал бы! А он, гад, чуть не убил меня. Хотя мне и сейчас иногда кажется, что я не живой. Ведь тогда, в библиотеке, он трижды в меня попал. Трижды! Григорий Александрович говорил, что меня в подворотне совсем дохлого нашли, а потом оказалось, что я живой.
-Какой Григорий Александрович? Иванов?!
-Ну да. Это он нашёл меня и в больницу свёз. У меня же ничего не оказалось: ни денег, ни документов - всё твой замечательный Сергей Степаныч утащил. А он, Григорий Александрович, свои денежки заплатил, и потом ещё докторам давал, чтоб лечили лучше. Документы помог получить. Мне тогда в бреду всё бабуля виделась. Будто сидит рядом, за руку держит, ласково так смотрит и головой качает. А ещё она с Григорием Александровичем всё время ругалась.
