-Он замечательный человек! И инженер толковый, в шахматы отлично играет.
-Как ты его расхваливаешь! - улыбнулась Кира, - а тебе не показалось его лицо знакомым?
-Конечно, показалось. Он похож на того типа на фото, что мама бережно хранила и от отца прятала. Ты ещё мне его показывала в альбоме, помнишь?
-Ещё как помню! - она хитро усмехнулась, - значит, к тебе он хорошо относится?
-Очень хорошо. Слушай, мне надо Томаса отвести в конюшню. Ты постой тут, за ёлкой, а я Шурку приведу, - он повёл першерона к воротам, оставив Киру в нетерпении переминаться с ноги на ногу в ожидании дочери. Снег повалил настолько густой, что в десяти шагах всё терялось в белой пелене.
Минут через десять ворота мызы отворились. Лошадка с мохнатыми ногами вывезла большие сани, за кучера был Серёжа. За его высокой фигурой Кира не сразу разглядела седока. А когда разглядела, рванулась навстречу и услыхала, как Серёжа говорит Шурочке:
-Ты только посмотри, какая Снегурочка там пряталась!
Девочка повернула голову в сторону, куда указывал Сергей, присмотрелась и, вдруг взвизгнув, кубарем слетела с саней и, путаясь в длинной шубе, понеслась к матери. Она налетела на Киру со всего размаха, опрокинула её в сугроб. Они обнимались и хохотали, валяясь в снегу. Кира всё пыталась разглядеть лицо девочки, но у неё никак не получалось, потому что Шурка зарылась носом ей в воротник и не желала отпускать.
-Дамы, а вы не хотите вылезти из сугроба? Скоро вас совсем засыплет, - он поднял за ремень на шубке Шурочку, потом поставил на ноги Киру, - садитесь в сани. Мне разрешили немного покатать Шурку, - он обтряхнул с ребёнка снег, то же проделал с Кирой, усадил их в сани и прикрыл какой-то тяжёлой шкурой.
Кира теребила дочку, что-то спрашивала и сама же отвечала. За всё это время Шурка, ласкаясь к матери, не сказала ни слова.
-Шурочка, что же ты молчишь? - прижимая к себе дочь и радуясь её румяным щекам, спросила Кира. Девочка потянула её ближе к себе и даже не сказала, а, скорее, просипела прерывающимся голосом:
-Ты теперь не уйдёшь?
-Ни за что! - поцеловала в холодную щёчку и озабоченно спросила: - но почему у тебя такой голос? Ты простудилась?
Шурка помотала головой, а Серёжа обернулся к ним:
-Кира, мы об этом позже поговорим, - и тронул вожжами лошадь. Та двинулась медленным шагом в сторону Большой усадьбы, - сейчас мы тебя подвезём, а потом с Шуркой вернёмся на мызу.
-И не подумаю оставаться, - возразила Кира, её страшно обеспокоило Шуркино молчание, - только покажусь Соне и с вами назад. Как ты мог подумать, что я теперь отпущу Шурочку? Во-первых, ты обещал мне всё-всё рассказать, а во-вторых, я должна вам кое-что объяснить. Так что езжай в усадьбу, попьём чая с пирожными - Новый год всё-таки, а потом покатим на мызу. Там и переночуем.
Лошадка бодро побежала по дороге. Уже совсем стемнело, но от белизны снега и выкатившейся полной луны было всё видно, да и снег пошёл уже не стеной, а мелкими и медленными хлопьями. Ехать бы так и ехать, прижимая к себе Шурку. Что ещё нужно? Чего ещё не хватает? Кира горько усмехнулась: ясно же,
Софья Григорьевна места себе не находила от беспокойства. Она проснулась поздно, время уже шло к обеду. Обычно она так долго не залёживалась, но сказалась усталость, волнения - вот и спала как младенец. Проснувшись, ещё повалялась на пуховой перине, потом заметила, что Киры в комнате нет. Решила, что та встала раньше и вышла пройтись. И тут Софья Григорьевна вспомнила историю, которую ей поведали. Совершенно невозможную историю, свидетельствующую лишь об одном - девушка больна и больна серьёзно. Эта мысль как-то сразу свела на нет хорошее новогоднее настроение, и Софья Григорьевна стала придумывать, к каким докторам надо обратиться, чтобы вылечить Киру.
Прошло время обеда, а Кира всё не появлялась. Уже стало смеркаться. Тогда Софья Григорьевна отправилась в господский дом, чтобы хоть там что-нибудь разузнать. Ничего не вышло. Дом был пуст: и хозяева, и гости - все отправились кататься в санях вдоль берега, причём прихватили с собой изрядное количество шампанского. Побродив по нарядным комнатам, среди слуг, занимавшихся подготовкой к позднему праздничному ужину и в очередной раз обидевшись на неверную приятельницу, искушавшую важностью её визита для обитателей поместья, Софья Григорьевна отправилась в Кавалерский дом. Вскоре появилась неутомимая Хельга и, к изумлению и негодованию Софьи Григорьевны, позвала её пообедать на кухне вместе с прислугой. Конечно, это предложение было гордо отвергнуто. Хельга не обиделась и, сбегав несколько раз в дом, притащила столько разных вкусностей, что их, наверное, хватило бы на роту солдат.
