— Для радости нужен весомый повод, матурым, — буркнул он, сцеживая зевок в кулак. — А без повода улыбаться справка нужна.
— Глупости! Ты посмотри, новый день, он обязательно будет чудесным, почему бы ему не улыбнуться? Ты выспался в теплом доме, вкусно позавтракал, у тебя руки-ноги на месте, ничего не болит, видишь, слышишь, посмотри, сколько поводов радоваться? Просто улыбнись!
— Как у тебя все просто, — ухмылка вышла не очень, и, чтоб беседа не скатилась дальше в обсуждение его персоны, Решад перевел тему разговора. — У тебя странные предпочтения в музыке. Никаких розовых соплей. Я даже пару десяток песен себе перебросил.
— Музыкой меня отец заразил. Почему я должна слушать то, что не нравится? Я КиШа лучше включу, Толкунову или Фила Коллинза, чем какого-нибудь жеманного мальчика, расплодилось их столько, что я путаю. И гнусавят в нос, как будто насморк хронический, шепелявят про великую любовь, фу. Да я Носкову и Маликову с удовольствием в сотый раз подпою, в их песнях есть смысл! О, я пропустила, ты есть в сетях?
— Завел, по работе надо, — уклончиво ответил Решад.
Не говорить же ей, что обозначился в сети только из-за нее, нашел в инстаграме, что каждый вечер перелистывает ее фотографии, слушает в контакте ее плейлист, во многом схожий с его предпочтениями.
Пересматривает видео, где она танцует и дурачится с подругами в ночных клубах, загорает на заграничных пляжах, визжит от восторга новых впечатлений, сменяя города и страны. Особенно ему нравились съемки с роллердромов в разных городах, он впервые видел, что на роликах можно танцевать.
Вот только одну запись, где она, в вечернем сумраке, завернувшись до подмышек в одеяло, на балконе отеля хохочет и кокетничает с мужчиной, который держит камеру, Решад больше не открывал. Слишком понятно, что между ними происходило до, и что было после, когда отключили запись…
[1] «Песня Волшебника». 1978. Музыка Геннадия Гладкова, слова Юлия Кима. Исполнитель — Леонид Серебренников. К/ф «Обыкновенное чудо».
— А я забросила, только музыку включаю. Недавно поняла, что много времени трачу на соцсети, надоело. Все эти лайки, комментарии чужих людей — суррогат общения, всем плевать на тебя, так чего париться? Настоящая жизнь не в интернете. Единственный канал на ютубе веду, но, знаешь, потихоньку сменяются зрители, я показываю огород, посадки, уже вопросы стали задавать по существу, меньше глупостей пишут.
— И это мне говорит девица, у которой в инсте тысячи подписчиков? Забавно. Идем?
— Идем. Ну, было дело, мерялись с девчонками количеством дураков. Кусочек задницы сфоткаешь на фоне заката, пятку на песке, селфи, и ржешь, как лайки и подписки прилетают. Комментарии, типа твоих требований: «Девющка, я тибя хачю!» Потом надоело изучать элементарное мышление приматов.
— Приматов? Так ты обо мне думаешь?
— Иногда. Ой, Решад, заболтались, у меня же машина не здесь, в Зареченском, я тебе вчера забыла сказать! — когда проходили по тропинке мимо пустого навеса, Ира вспомнила, что сосед брал для поездки машину Марии Альбертовны, значит, своей у него нет.
— Я вижу. И что?
— На чем тогда поедем? Или пешком пойдем?
— Десятилетний Эксплорер тебе, принцесса, под задницу подойдет, или побрезгуешь? — кивнул мужчина в сторону своего автомобиля, уже стоявшего на дороге.
— Решад, а ты всегда хамишь, когда злишься?
— Я не злюсь. И да, если поломка — обратись к Марселю, он из любого металлолома сделает конфету.
— Злишься. На вчерашнее, да, что не позвала? Поломки нет.
— Тогда не понял, как машина там, а ты — здесь.
— Какая разница? Забыла.
— Как можно забыть машину? Ничего не понимаю. Ладно, съездим, заберешь вечером свой газенваген, у меня есть дела в Зареченском.
— Сама доберусь, на трассе поймаю попутку.
— Нет. Не сметь, — внутри все похолодело, только он представил ее, голосующую на дороге. Хватило ему покалеченного таким образом Артура, как спасти успели…
— Пф-ф, командир нашелся! И что ты мне сделаешь? Отшлепаешь?
— Рассмотрю и такой вариант. Ир, я предложил сам, значит, мне удобно, какие проблемы? Чего ты иглы топорщишь?
— Я не знаю, — вдруг честно ответила девушка. — С тобой постоянно ожидаю подвоха, ты — как погода в марте, вроде только что был нормальным, а нет, опять засквозило в твоей голове. Вот скажи мне, какой дятел тебе в башку стучит хамить, говорить скабрезности?
— Ты.
— Причем здесь я?
— Ты честно ответила, я — тоже. Я не привык к отказам, нет, я бы забыл, если бы ты не была все время поблизости. Наваждение какое-то, морок. Я перед тобой, как мальчишка бегаю, все мысли — о тебе, еще и дома соседние…
— Лучше бы ты молчал, сошел бы за умного. Мама твоя идет.
— Все, отбой откровениям на сегодня, мавка, — действительно, лучше бы промолчал. — Давай при матери не будем собачиться.
— Кстати, а где Тень, ты ее не берешь с собой?
— Сзади давно сидит, ждет. Садись вперед.
