Молча помог донести до дома сумку-холодильник и корзину, коротко бросил, уходя:
— Будь готова к пяти.
— Уи, мон женераль! — нарочито вытянувшись в струнку, выпятив при этом грудь, Ира прищелкнула кроссовками, будто сапогами. Вскинула ладошку к виску, отдав честь.
— К пустой голове руку не прикладывают.
— Тебе видней, у тебя опыт.
— Тебе обязательно нужно язвить в ответ?
— Решад, ты так смешно злишься, у меня это как-то само получается.
— Я не злюсь.
— Тогда я — испанский летчик!
— Реально, детский сад, — покачал головой сосед, исчезая за углом террасы.
[1] «Мал-помалу». 1997. Автор — Александр Ружицкий. Исполнитель — Алла Пугачева.
Ровно в назначенное время Ира вышла из дома, у калитки машинально сорвала цветок белого шиповника, воткнула в волосы. Почти час до выхода перебирала наряды, остановившись на коротких синих хлопковых шортах с карманами, выгодно подчеркнувших длину ног и загар, и белой блузке в стиле бохо, не стала зашнуровывать вырез, пусть смотрит сосед. «Все мысли о тебе» — и это ей сказал взрослый серьезный мужчина? О, стоит, курит у машины. Как же ему идут приталенные рубашки, надо же, сегодня зеленую надел.
Она издевается? Мало того, что все купальники — веревочки, даже вечером одета так, что хочется раздеть… Что-то воздушное, кружевное, рукав с плечика спадает от каждого движения, шорты вообще ничего не прикрывают! И легкомысленный цветок в кудрях, сладким запахом перебивает ее духи.
Расхотелось встречаться с бывшей любовницей, а вот эту, рыжую, длинноногую, увезти подальше от всех или никуда не уезжать, отнести ее в дом, закрыть изнутри спальню на амбарный замок, и забыть, что существуют другие женщины.
Открыл перед ней дверь, подождал, пока устроится, защелкнет язычок ремня безопасности, захлопнул. Вдавил окурок в землю, заровнял ямку. Вздохнул тяжело. Зачем позвонил вчера Регине?
За время, что заняла поездка, оба не проронили ни слова, Ира переписывалась в телефоне с заказчиками, договариваясь на завтра о встречах, а Решад боялся взглянуть на спутницу, чтоб не остановиться, не съехать на обочину и дальше, в лес.
— Самостоятельно вспомнишь, на какой стоянке машину потеряла, или будем по улицам кружить до ночи?
— Там площадь, большое белое здание с колоннами, напротив, за углом, «Трюм».
— Понял. А то белое здание — ЗАГС.
— О, твой самый страшный кошмар?
Решад, не ответив, остановил машину на противоположной стороне площади, у дома с вывеской «Нотариус», заглушил мотор.
— Я разворот до стоянки делать не буду, хорошо?
— Спасибо, что довез.
— Не за что.
Оба вышли из машины, мужчина закурил, наблюдая за удаляющейся по улице соседкой. Еще не поздно догнать, окликнуть, но Решад молча смотрел, как она засунула телефон в карман, достала ключи с брелоком из другого, подходя к стоянке, щелкнула сигнализацей, смахнула с лобового несколько вертолетиков ясеня, открыла дверь, села в салон. Помахала рукой, мол, все в порядке.
— Решад, здравствуй, дорогой мой! — знакомый голос заставил отвлечься.
— Привет, Регин, чего это ты в воскресенье на работе? — наклонившись поцеловать свою любовницу, Решад краем глаза зацепил промчавшийся мимо Хаммер. И пусть видит, в конце концов, никаких обязательств никто на себя не брал и не предлагал.
— Да. Я, конечно, удивилась твоему звонку, но рада. Сегодня нужно было посидеть в тишине, просмотреть дела, чтоб никто не мешал. Поедем ко мне?
— Да, — мужчина открыл переднюю дверь машины перед дамой, собирался уже захлопнуть, как Регина спросила удивленно:
— А чья сумочка лежит?
— Твою мать… Однажды она где-нибудь голову забудет точно, — и объяснил спутнице: — Соседку подвез. Подожди немного, позвоню ей.
Три долгих гудка. Еще пять. Решад уже хотел нажать отбой, как услышал удивленное: «Да?»
— Ты забыла у меня в машине свою сумку. Забери, пока я еще не уехал.
— Я подумала, что ее дома оставила!
— Главное, голову свою пустую не оставляй где попало. Ты где?
— А ты — свои трусы придерживай, резинка от счастья лопнет, ноги обожжешь! Я уже уехала.
— Завтра приеду, вечером зайду, отдам.
— Я в Казань после обеда.
— Тогда заберешь завтра у меня на работе, когда поедешь. Отбой.
Бросил сумочку на заднее сидение, улыбнулся любовнице, стараясь прогнать из головы мысли о соседке. Получалось плохо.
Так вот какие у него «дела» в воскресенье вечером! И не стесняется абсолютно, днем рассказывать сказки о своих желаниях одной, а вечером наминать простыни с другой. А ведь она почти поверила! Пожалеть хотела, и уже раздумывала над тем, что можно себе позволить большее именно с ним. Андерсен недоделанный…
Лучший подарок на день рождения — избавление от иллюзий. От досады Ира ударила по рулю, вдруг осознав, что ревнует. Ревнует? Его? Того самого деревенского самовлюбленного болвана? Да нет… Нет, нет, и еще раз — нет!
Да… И сама виновата, чего возмущаться? «А твоим именем, княгиня, пусть назовут стадион. Динамо!»[1] — всплыла в памяти старая шутка уральской команды КВН.
