- Срок-то у нее какой, я запамятовал, скоро чепчики дарить?
- Четвертая неделя пошла, сегодня, вроде, на осмотр собиралась.
- Умножай на три, - Костя опять припал к горлышку бутылки, но скосил хитро глаза на друга, посмотреть на реакцию.
- Что умножать? - недоуменно спросил Решад, хотя, разумом уже понял, что хотел донести до него хитрый лис. - Ты сейчас не шутишь?
- Срок беременности у своей невесты умножай, лошара! И думай, идиота кусок, думай! - заорал Кащей. - Терпилу из тебя делает семейство Березиных, а ты, мудак, даже не проверил! Главврач, тебя за ногу. Или как, по принципу, кто последний, тот и папа, согласился?
- Вот я лошара… - онемев от такой информации, Решад закрыл лицо руками, подавляя рвущийся истерический смех. - Инфа сотка?
- Сотка, брат. Гинеколог ее, как ее, Витамина, Виталина, придумают же имена, проболталась случайно. А услышал наш человек, скрывать не стал. Жалеют тебя бабы, любят, хотя, не понимаю, за что.
- Спасибо, брат, я тебе опять обязан. Что взамен хочешь?
- Ничего. Просьбу мою помнишь? Постарайся выполнить, - Костя вмиг стал серьезным.
Решад понял, о чем идет речь:
- Рапорт подаю, Кащей. Назара натаскаю еще, и на три месяца исчезну.
- Понял. Ну, удачи тебе, брат. Если что - звони.
Решад вдруг встал, догнал Кащея у выхода, и мужчины обнялись крепко, пожали друг другу руки.
- Это я удачно зашел! - раздалось от двери шаляпинским басом. - Костенька, мальчик мой, здравствуй, родной!
- Бахтияр Каренович, какими судьбами? Рад видеть в добром здравии, - в эту минуту, обнимаясь с командиром друга, Костя был искренен, как никогда.
- Ты смотри, Ярканат, помнит! А я к Ириске заехал, и к другу твоему, дела порешать, вот радость, тебя повидал.
- Ириске?
- Моя воспитанница, я тебе рассказывал, здесь теперь живет.
- Да ты всем про нее рассказывал, Бахтияр, - засмеялся Решад. - Ирка, Кащей.
- Подожди, рыжий бесенок? - Костя показал ладонью уровень колена, отмеряя рост и возраст любимицы Бахтияра. - Надо же, как тесен мир. А я запомнил, хоть и пьяным был.
- Костенька, ты как сегодня вечером посидеть?
- Рад бы, Бахтияр Каренович, но сейчас в Казань еду, переводят меня, может, в городе пересечемся потом, хорошо? И так опаздываю, а начальство ждать не любит, сами понимаете, - жалобно протянул Кащей. - Людь я подневольный. Рад был увидеть! Ярканат, удачи!
Когда уехал Бахтияр, туманно бросив: «Я по делу, не прощаюсь», Решад посидел в тишине полчаса, а потом взял в руки телефон:
- Мария Николаевна, вы хотели на днях съездить в райцентр, состыковать отчеты? Если не заняты, заберу вас через двадцать минут. Отлично.
Ткнул в другой номер:
- Верочка, привет, у тебя сегодня какие планы? Да? Да, хорошо, тогда я тебя подхвачу на выходе из поликлиники, как раз через полтора часа буду в райцентре. Заявление подадим, и в Казань, до вечера обернемся. Мне кольца не понравились, у тебя должно быть все лучшее. И так посмотрим, что купить к свадьбе. Да, платье оплатил. Договорились.
Встал, рассовал по карманам телефон, сигареты, взял со стола ключи.
- Много ли человеку надо: чистая вода, стакан морса и тенек в жару, - прикрыв глаза, рассуждала Юля, сидя в кресле на террасе. - А этот, Бахтияр, уехал, надеюсь?
- Боюсь огорчить, но вернется. Он хороший, ЮльСергевна, я его с детства знаю, мухи не обидит, не смотрите, что он с виду грозен, - защищая друга, Ира еще подлила морса в стакан гостьи. - Баха военный, семью потерял в девяностых, меня воспитал, как дочь. Один-одинешенек на всем белом свете живет.
- Пусть живет, мне какое до него дело.
- Вечером вашу машину посмотрят наши парни, - вдруг, услышав, как хлопнула дверь соседнего дома, сорвалась с места. - Я сейчас!
- Как всегда, - Юля прикрыла глаза, наслаждаясь моментом.
Бегом преодолев расстояние между домами, Ира влетела в открытые ворота, и с размаху влепилась в мужчину, едва не сбив его с ног.
- Решад, тебе необязательно жениться, я тебе про Веру скажу, только ты не думай, что я назло, - выпалила она.
- Мне кажется, я знаю, что ты скажешь, матурым. Надо же, даже ты в курсе. Костя успел?
- Лара. Причем здесь Костя?
Как все мелко и глупо сейчас, когда его руки не отпустили, сперва удержав от падения, а сейчас прижимали ее, уже чуть поглаживая по спине. Сумасшедшие руки… Сумасшедшие губы… И щеки небритые целовать до исступления, чувствовать остро и больно все поцелуи, прижимать ладонью его затылок, и не расставаться больше, даже если все его бывшие пассии объявят сейчас, что беременны двойнями, а Пингвинчик - тройней.
Не услышали рокота тяжелой машины, плевать, что их видел Бахтияр, и тихонечко ушел, таща в руках высоченную орхидею, не посмел разлучить пару грозным окриком, даже в шутку. Не тот случай, когда гонял веником от подъезда прыщавых и нескладных ухажеров Ириски.
- Прости меня, но я должен тебе сказать. Ничего не изменилось, я всего лишь сосед по улице… - будто отдирая повязку с незажившей раны на груди, резко отступил назад. - Мне пора.
