Галка очнулась на кровати в незнакомой комнате. Голова болела тупой ноющей болью, но девушка сразу вспомнила, что произошло на банкете. Отвращение к самой себе было ее первым чувством. Руки инстинктивно скользнули вдоль тела. Нет, она одета, а кровать - Галка только сейчас поняла - не разобрана. Это немного успокоило. Галка даже попыталась подняться, но тело, налитое какой-то гнетущей тяжестью, не слушалось ее. Она едва приподняла голову и тотчас же уронила ее на подушку. Однако она успела заметить, что в комнате никого нет. Налево от окна, за которым брезжил рассвет, ей была видна невысокая, до половины застекленная дверь. Через матовое стекло, комнату пробивался электрический свет. За дверью журчала вода. «Ванная, - догадалась она. - Кулагин приводит себя в чувство после вчерашней попойки. Жених! Нет - уже муж… Как глупо получилось!.. Кулагин…» Вот уж о ком она никогда не думала. Конечно, он меньше всего виноват в том, что произошло. Он даже, можно сказать, спас ее. Зачем он напоил ее?.. Голова раскалывается на части… Кулагин - бездарный артист… Что она скажет бабушке? А Гордееву?.. Турне по Европе… Смешно… Его надо теперь звать Сергеем, Сережей…
Мысли путались. Тошнило. Предметы плыли перед глазами, то уменьшаясь, то увеличиваясь в объеме. Ей показалось, что высокая изразцовая печь движется по комнате. Потом Галка забылась тяжелым сном.
Разбудил ее какой-то шум. Было совсем светло. Она повернула голову и увидела Кулагина. Он стоял к ней спиной у раскрытого настежь окна. Свежий, пахнущий морем воздух порывами врывался в комнату. На Кулагине были шерстяной свитер и неизменный шарф. «Горло боится застудить», - невольно усмехнулась Галка.
За окном тяжело ударило, будто лопнула огромная лампа. И тогда Галка поняла, что это взрыв - второй взрыв, первый разбудил ее. Она вскочила и подбежала к окну. Кулагин посторонился.
- Война не забывает этот город, - медленно, словно в раздумье, сказал он.
Галка не ответила, даже не взглянула на него. Из окна далеко вокруг было видно море: белые барашки волн и низкие серые тучи, простертые до самого горизонта. Шел дождь. Но все это она заметила потом, а первые несколько минут Галка видела только одно - вставший на дыбы и быстро погружающийся в воду немецкий эсминец. Коренастый капитан третьего ранга с бесцветными глазами успел всего лишь на полмили отойти от берега. Ему уже не суждено было получить вожделенную награду. Ни ему, ни его команде…
В порту истошно завыла сирена. Кулагин решительно отстранил Галку и закрыл окно.
- В наше время опасно быть любопытным, - заметил он, морщась, словно от зубной боли.
- А вы не из храбрых, Кулагин, - насмешливо сказала Галка.
- Достаточно, что я играю героев на сцене.
- И, надо сказать, играете их отвратительно,
- Приятно это слышать от молодой жены.
Галка покраснела.
- Ну вот что, Кулагин. Я благодарна вам за вчерашнее. Но надеюсь, вы не приняли всерьез ту отвратительную комедию, в которой нам пришлось играть.
- Кому - как, а мне вчера досталась роль дурака.
Галка вспыхнула.
- Вы уже раскаиваетесь?
- Конечно. Мне не следовало вмешиваться в эту историю.
У Галки от обиды задрожали губы. Ей очень хотелось ударить его по лицу, как тогда на улице.
- Вы… ты… - Она не сразу даже нашла нужные слова. - Ты жалеешь, что помешал тем скотам надругаться надо мной?!
Кулагин пожал плечами.
- Я жалею только себя. Один мой приятель говорил, что певец должен беречься двух напастей: ангины и женитьбы. Теперь я понимаю, что он был прав.
Галка вскипела.
- Неужели ты думаешь, что я действительно стану твоей женой?! Да ты мне просто противен!
Что-то дрогнуло в его лице. Галке даже показалось, что Кулагин немного покраснел. Но вот он снова усмехнулся знакомой ей невеселой усмешкой.
- Благодарю за откровенность. Замечу только, что я тоже не в восторге от нашего брака.
- Что ж, тем лучше, - сказала Галка и, сделав над собой усилие, примиряюще добавила: - Будем считать, что ничего не произошло.
- Но будут ли так считать адмирал Рейнгардт и все те, кто был вчера здесь? - возразил он. - Не посчитают ли они себя одураченными?
Галка не нашла, что ответить. Про себя она должна была признать, что Кулагин прав.
- Коль вчера уж так получилось, - продолжал Кулагин, - давай договоримся: перед людьми ты будешь себя вести, как моя жена. Не в моих, да и не в твоих интересах распространяться о действительном положении вещей.
Галка винила только себя. Зачем она поехала на этот проклятый банкет! Что за дикий вздор пришел ей вчера в голову. Хорошо, что все так кончилось. Впрочем, до конца еще далеко. Не велика радость быть - пусть даже только в глазах людей - женой человека, за которым утвердилась репутация немецкого прихлебателя, пьяницы и пошляка. Что она скажет бабушке?
Галка тяжело вздохнула.
