– Правда ваша, – согласился ювелир, тоже отпив глоток. – А уж как мне было обидно с такой красотой расставаться. Честно говоря, я подумал было оставить браслет себе. Но я – старый человек, и к тому же шэ. Никто в моей семье не мог бы носить этот браслет. Некуда нам его носить. Не по чину нам королевский выигрыш. Он лежал бы в ларце – а зачем? Чтобы один-единственный старик и его семейство время от времени открывали ларец полюбоваться? А когда я умру, часто ли станут на него смотреть? Не дело это, вот что я вам скажу. Красоту должны видеть. Любоваться, восхищаться ею, радоваться. Не для того этот браслет вырезан, чтобы в шкатулке чахнуть. Так что я повздыхал, посожалел и выставил браслет на прилавок.
А вот это уже точно не пустышка! Ай да Воробей! Трудно сказать, как он поведет допрос в управе под протокол, но с беседой под чашку чая управляется отлично. И что самое забавное, по ключевым точкам он вопросов вообще не задает. Он поддакивает, поддерживает разговор, кидает реплики, как камни по кустам – и вспугивает дичь вполне удачно. Вопросы настораживают, заставляют собраться, а то и закрыться. А вот такая непринужденная беседа может преподнести много неожиданностей. Волчьи Брови долго шлифовал эту тактику, доводя ее до совершенства – а Воробей, похоже, ухватил ее на чистом наитии. Видно, что опыта еще нет, и время от времени он все же сбивается на расспросы – но в целом действует верно.
– А вы не думали придержать браслет на время? Все-таки вещь не в самом модном стиле, могло так быть, что купили бы не скоро…
– Не могло, – отрезал ювелир. – Я был уверен, что уйдет она, как говорится, влет. Так оно и вышло. Все, кто в лавке был, столпились вокруг, ахали, приценивались. Трилистника не миновало, как браслет купили.
Хао отпил глоток чая, почти не ощущая вкуса. Допрос подходил к решающей точке. К моменту покупки.
– Столпились и ахали? – улыбнулся Тье. – Значит, народу было немало.
– Немало, – подтвердил ювелир. – Покупателей у меня всегда хватает, лавка не пустует.
– Дело давнее, конечно, – произнес Тье, – я понимаю, сейчас припомнить трудно. Но все-таки, может, хоть приблизительно – кто там был? Хоть пару человек? Может, все же попытаетесь?
И зачем это Тье? На что ему сдались свидетели покупки браслета? Сано Нефритовый Лист не отрицал ведь факт покупки. Да и как он мог бы отрицать, если браслет у него?
– И пытаться не буду, – хмыкнул ювелир. – Зачем припоминать, если все записано?
– В каком смысле? – не понял Тье.
– В прямом, молодой человек. Работа такая. Вокруг золота, вокруг камней. Тут никакое береженье лишним не будет. Мои ученики всегда ведут записи – кто приходил в лавку, когда, что купил, к чему приценивался, делал ли заказ или взял что из готового, с покупкой ушел или пустой.
– Предусмотрительно, – признал Тье. – А можно взглянуть на эти записи?
Непонятно. Что все-таки Воробей хочет прояснить с помощью этих записей? Хотя… может, он надеется вычислить автора доноса? Нет, ерунда. Правда ли написана в доносе или же кто-то личные счеты сводит, он должен был знать не только о продаже и покупке браслета, но и о фарфоре, причем довольно-таки подробно. А значит, кто-то из домочадцев или близких друзей. Хао шерстил все ближнее окружение Сано и Дани, проверял всех, кто мог иметь дело с мастером Фаем. Пока – безрезультатно. Следствие топталось на месте. Но – покупатели из лавки? Хао первым делом затребовал у ювелира список тех, кто присутствовал при покупке – так, на всякий случай. Ни один из них не имел и не мог иметь ничего общего ни с кем из троих подследственных. Совершенно случайные люди, объединенные местом и временем, и ничего более. Чудит малыш.
– Почему бы и нет? – ювелир поднялся из-за стола и подошел к сундучку. Открыв замок, он вынул из сундучка увесистую даже на вид аккуратно подшитую тетрадь. Это и есть пресловутые записи? А неплохо идут дела у мастера Хона, раз покупателей на такую тетрадищу достало. Не дурак ювелир, ох не дурак. И вдобавок – сама вежливость. Ни словом ведь не упомянул, что уже носил копию выписки из этой тетради в управу. Ладно, раз так, то и Хао не будет ничего говорить Воробью – по крайней мере, сейчас. Вообще-то оно и правильно. Если лончак сам додумался до следственного действия, нечего его дергать то и дело и тыкать носом в то, что и без него умников хватает, и все уже выполнено. Таким манером он никогда не научится.
– Вот нужный день. – Ювелир отлистал несколько страниц и указал на искомую запись.
– Спасибо, мастер, – снова улыбнулся Тье. – Давайте посмотрим…
Вгляд его медленно скользил по строчкам. Показалось Хао, что он на какой-то миг задержался на одной из них – или все-таки нет?
– А вот это уже под протокол, – произнес Воробей.
Для человека стороннего голос его звучал вполне естественно. Однако Волчьи Брови был отцом, а не человеком со стороны, и для него скрытое напряжение в голосе сына было так же внятно, как если бы Воробей принялся орать во всю глотку.
Значит, не показалось. Значит, что-то Тье все-таки заметил.
