Клара фыркнула и повернулась. У ее ног пошевелился маленький львенок.
Она посмотрела на гостью.
Волосы цвета воронова крыла. Светящаяся бледная кожа, почти прозрачная. Пирсинг в носу, бровях, щеках. Но штифтики не черные и не кроваво-красные. Крохотные стразы. Они сверкали на свету. Как звездочки.
Уши пронизаны кольцами. Пальцы выглядят так, словно она окунула их в металл.
Эта девица надела на себя броню.
А открытая кожа сплошь покрыта татуировками.
Единственное, что эта девушка не смогла пометить, пронзить пирсингом или спрятать, были ее глаза. Единственное естественное, что у нее осталось. Глаза яркие, как бриллианты.
– Что-о? – возмутилась Хуэйфэнь, когда Габри протянул ей передник и кивнул на тарелки в кухне бистро. – Я…
– Да, я знаю. Тебе осталось всего ничего… – он показал расстояние между большим и указательным пальцем, – до получения звания офицера Квебекской полиции. Ты говорила. А мне – всего ничего… – он почти совсем соединил пальцы, – до того, чтобы выкинуть тебя на улицу.
– Не имеете права.
– Имею-имею. Это услуга, которую мы оказываем месье Гамашу, а не тебе. Я рад тебя принять, но ты должна отработать свое жилье и стол. Час в день здесь, в бистро, или в гостинице. Там, где понадобишься.
– Принуждение к рабскому труду.
– Такова жизнь в реальном мире. Ты просидела в бистро бóльшую часть дня, заказывала еду. Потом отправилась в гостиницу и ела печенье. Вот тебе счет.
Он бросил ей кухонное полотенце.
– Начало у нас было не из лучших, – сказала Мирна, ставя колу перед Жаком.
Он сидел на диване в комнате над книжным магазином и с остервенением тыкал пальцем в экран своего айфона.
– Эта срань здесь не работает.
– Следи за языком, – велела Мирна, садясь в большое кресло, в котором навсегда отпечатались ее формы.
– Я слышал, старуха говорила и похуже.
– Когда ты станешь старой женщиной, мы и к тебе будем снисходительны. А сейчас ты гость в моем доме, в моей деревне и потому, пожалуйста, следи за языком. И ты прав, мобильники здесь не работают: спутник не покрывает эту территорию.
Жак сунул айфон в карман.
– Начнем все сначала? – спросила Мирна.
После их столкновения в бистро она успокоилась. Явление рассудительной Рут настолько потрясло ее, что Мирна умерила свой пыл. Днем она вернулась к себе в магазин, потом поднялась наверх, постелила кровать для своего гостя и начала готовить обед.
– Не хочешь поговорить о том, что случилось в академии? – спросила она. – Ты был близок с убитым преподавателем?
Жак встал:
– Меня от вас тошнит. Человек мертв, его убили. А вас интересуют только сплетни.
Мирна тоже поднялась и уставилась на него спокойным немигающим взглядом:
– Я знаю, что ты чувствуешь.
– Неужели? – рассмеялся он. – Вы знаете об убийстве? Из книг, вероятно. Вы понятия не имеете, какова она на самом деле. – Он махнул рукой в сторону окна. – Жизнь в реальном мире.
– Ну, кое-какое представление у меня есть, – спокойно сказала Мирна. – Эта деревня не такая мирная, как может показаться.
– А что? Вашу машину поцарапали? Или кто-то украл ваш мусорный бачок?
– До того как купить магазин, я работала психологом в Монреале. Среди моих клиентов были обитатели ЗООПа. Ты знаешь, что такое ЗООП?
Мирна заметила, как злость в парне сменилась удивлением, а затем интересом.
– Зона для особо опасных преступников, – ответил он.
– Худшие из преступлений.
– И кто-нибудь кого-нибудь вылечил?
– Ну, ты же знаешь, что такое маловероятно или даже вообще невозможно.
– Значит, вы потерпели неудачу. И переехали сюда. Как Гамаш. Деревня неудачников.
Мирна не собиралась снова поддаваться на провокации парня. Хотя она и ощутила, как злость запускает в нее корявый палец. Вместо этого она кивнула на ноутбук, включенный в Интернет через телефонную линию:
– Можешь попользоваться. Поищи кое-какие вещи. Измени факты – и ты изменишь чувства.
– Вау, спасибо за проницательность.
Он схватил куртку и, прыгая через две ступеньки, спустился в книжный магазин Мирны, а оттуда выбежал на улицу.
Стоя у большого окна на своем чердаке, Мирна увидела Жака внизу на дороге, в свете, льющемся из бистро.
Он повернулся, посмотрел на нее и широкими шагами пошел прочь. Мимо дома Клары. Мирна следила за ним, пока он не растворился в темноте.
А потом в этой темноте появился огонек.
Осмотрев дом и даже заглянув под кровати, чтобы проверить, не умерла ли сумасшедшая старуха и не закатилась ли туда, Натаниэль отправился в бистро.
Ее там не было. Крупный мужик, один из двух владельцев, предложил Натаниэлю заглянуть в дом по соседству. Дом Клары Морроу.
Он пошел туда, но по пути встретил Амелию, которая шла в бистро из дома Клары.
– Рут Зардо? Нет, там ее нет. К сожалению. Только старуха-художница. Она все время смотрит на меня. У меня от нее мурашки по коже. Мне пришлось уйти.
– Зачем ты делаешь это с собой, если тебе не нравится, когда люди на тебя глазеют? – спросил Натаниэль, указывая на ее пирсинг и татуировки.
– А ты почему так одеваешься? – махнула она рукой в его сторону.
– Что? – Он посмотрел на свою куртку и джинсы. – Все так одеваются.
– Вот именно. Почему ты хочешь быть как все?
