Двух близких подруг она всегда баловала дорогими подарками. А иногда — просто от избытка чувств и хорошего настроения — желала счастья случайным прохожим, интересовалась их делами и, если узнавала, что встреченных на улице людей что-то печалит и беспокоит, тут же пыталась устроить их судьбу. С добродушной старушкой кто-то охотно общался, кто-то посмеивался, некоторые обходили стороной, но внезапно её добрые пожелания стали сбываться. Молодые девушки выходили замуж; отчаявшиеся родить внезапно беременели; поставившие на себе крест тяжёлые больные вдруг получали подтверждение, что болезнь обратилась вспять.
У наших дверей выстроилась очередь. Люди приходили днём и ночью, оставляли записки в почтовом ящике, донимали нас звонками — и где только умудрились достать номера?
Бабушка старалась осчастливить всех. Просьбы внимательно выслушивала, записки прочитывала все до единой, правда, со временем завела две шкатулки — чёрную и белую. Случилось это после того, как в нескольких записках она обнаружила «ужасные просьбы, которые даже повторять страшно». Так она выразилась и попросила деда читать записки вперёд неё и раскладывать по шкатулкам. Всё доброе — в белую, злое — в чёрную.
— А то невзначай пожелаю кому-нибудь дурного! Так что лучше вообще не видеть этих записок.
Почему она не попросила просто сжигать послания? Этому тоже предшествовал небольшой спор, в котором дедушка утверждал, что записок с просьбами извести разлучницу или ускорить кончину пожилых родственников будет больше, чем всяких таких, где встретятся пожелания «мира во всём мире».
Тогда-то бабушка и задумалась о шкатулках. Чтобы видеть самой и наглядно доказать деду — он ошибается. Но вышло как раз по-дедову. Чёрная шкатулка за месяц переполнялась настолько, что деревянная крышка оставалась чуть приподнята, не в силах удержать разномастные бумажки, торчащие в разные стороны. Зато белая шкатулка закрывалась плотно, хотя и в ней просьб хватало.
— Убедилась? Что, прав я был, Лида, скажи, прав? — без самодовольства и хвастовства спрашивал дед. Просто дурачился, пытаясь шутками развеселить поникшую супругу. Он был крупным, широкоплечим, громкоголосым, хотя говорил мало, лицом, со слов бабушки, похожим на Сергея Мироновича Кирова. Я проверял по фотографиям в интернете — есть что-то общее. А ещё любил чёрный юмор, но, кажется, с его помощью просто скрывал природную сентиментальность. — Сегодня такое написали, у-у-у-у! Пусть мой шурин попадёт в преисподнюю, а по дороге наестся говна, да не сразу помрёт, а в мучениях! У-у-у-у!
Бабушка только руками на него махала, велела сжечь немедленно всё накопленное.
— А шкатулки? Убираем? Не будем больше эти гадости хранить?
— Да, убираем… Хотя… Давай ещё месяц понаблюдаем. Обязательно в белой шкатулке будет больше записок, вот увидишь.
— Точно не будем исполнять? — Дед разворачивал ещё одну записку. — А то вон пишут — озолочу, если жену мою со свету сживёшь!
— Замолчи, кому сказала!
— Тут даже сумма написана! И сказано: торг уместен!
— Уймись, а то поссоримся!
А дед хохочет:
— Такие деньги из семьи уходят!
И тут в дело включился я. Старался быстрее деда прочитать записки и спрятать все ужасные просьбы. Хотел порадовать бабушку: глянет она в конце месяца, а в белой шкатулке и правда записок больше.
В октябре 2006 года однажды за ужином бабушка была как-то особенно румяна и растерянна. Всё хотела о чём-то со мной и мамой заговорить, но не знала, с чего начать.
— Настя… Боря… Как бы так сделать…
— Что, мам?
— Да нет… Глупости в голову лезут. Идея одна, пока не понимаю, как осуществить.
— Что за идея, ба? — спрашивал я.
— Ерунда, как мне кажется. Ничего не получится.
— Мам, да скажи уже наконец!
— В общем, я бы хотела устроить вечер новогодних чудес. Даже название придумала — «Час в копилке».
Мы с мамой уже не задавали наводящих вопросов, просто ждали, когда бабушка изложит свою затею до конца.
— Перед праздником хочу ещё больше людей сделать счастливыми. По району и даже по городу обо мне уже всем известно, а я хочу через сетку вещания как-то о себе заявить.
— По телевизору, что ли? — уточнила мама.
— Лучше уж тогда в интернете, — подсказал я. — В соцсети сделаем объявление, что такого-то числа в такое-то время выйдем в эфир, создадим групповой чат, пусть люди туда свои пожелания присылают.
— Я подсчитала. Мне за год удалось скопить 38 минут 16 секунд. Если бы вы мне добавили хотя бы минут по пять… Больше я у вас просить не посмею… Мы бы могли творить чудеса почти целый час! Сколько ж людей получит радость за это время! Ну как, вы со мной? А то я в этом вашем маузере сама не разберусь…
То, что маузером бабушка называет браузер, мы, разумеется, знали.
Мама скривилась. Ей идея по душе не пришлась. Сейчас около их подъезда шастают местные, а после бабушкиного марафона ещё и приезжие пожалуют! А ещё в чат польётся масса неприятных сообщений, после которых бабушка вынуждена будет пить капли, а то и вовсе сляжет с больным сердцем.
— Не беспокойтесь, все плохие сообщения возьмёт на себя Серёжа. Сразу будет удалять весь ужас!