На репетиции всё с первых минут пошло не так. Реплики будто выпали из головы, а те, что Максу удавалось из себя выудить, звучали с фальшивыми интонациями. Злосчастный монолог стёрся из памяти подчистую, хотя в прошедшую субботу отскакивал от зубов. Не получился ни один трюк, даже самый простой. Предметы падали из рук, будто Макс никогда не владел навыками жонглирования.
Он подставил Авроре ладони для поддержки и вдруг в полной мере ощутил её вес. Тяжеленный кроссовок вдавил юношескую кисть в дощатый пол сцены. Макс вскрикнул от боли. Аврора тут же убрала ногу.
— Максим, что с тобой сегодня? — уточнил Леонид Викторович. — Всё хорошо? Нормально себя чувствуешь?
— Да, — ответил Максим. Пот лился с него градом, футболка промокла, а лицо покраснело, разгорячённое лихорадкой и физическими упражнениями.
— У тебя температура, — Аврора прикоснулась губами к его лбу.
— Нормально, репетируем дальше! — Максим размял кисть. — Все пальцы на месте и целы!
— Ты точно в порядке? — снова уточнил Леонид Викторович.
— Да. Работаем.
Следующий трюк был сложнее. Максиму предстояло поднять на ладонях Артёма и стоящего на его плечах Тимура. Оба уже ожидали за кулисами. Тимур забрался на костлявые плечи Артёма, Максим привычно вытянул две руки ладонями вверх.
«Сейчас Артём подпрыгнет, в прыжке развернётся спиной ко мне и встанет ступнями ровно мне на ладони», — Максим проговорил про себя десять раз отрепетированную последовательность действий.
Прыжок и поворот удались Артёму, как и прежде. Но Максовы руки не выдержали принятого веса. Артём жёстко приземлился на ноги, присел на корточки, Тимур зашатался и рухнул с его плеч на сцену, больно ударившись локтем.
— Парни! Вы как? — Леонид Викторович запрыгнул из зрительного зала на сцену.
— Я, кажется, руку сломал, — простонал Тимур.
— Я норм, — Тёма попробовал подняться на ноги, но почувствовал острую боль в колене.
— Сам нездоров и других покалечил, — зашипел Леонид Викторович на Максима.
Тот стоял растерянный, красный, потный и плохо соображающий из-за стремительно растущей температуры.
— Я неудачник, — прошептал Макс. И вдруг из его глаз полились слёзы. — Я хренов человек-катастрофа!
Он спрыгнул со сцены и, не взяв ни уличной одежды, ни рюкзака, выбежал на лестницу.
— Догони его, Аврора, успокой, — скомандовал Леонид Викторович. Он уже успел осмотреть локоть Тимура и теперь занимался коленом Артёма. — Надо в травму ехать, парни.
Аврора выскочила на лестницу. Ниже этажом был слышен топот Максовых ног.
— Макс! — крикнула она в пролёт. — Подожди!
— Что орёшь-то? — возмутилась продавщица из ближайшего отдела. — Никакого покоя с вашим театром!
— Подожди, Макс! — не обращая на неё внимания, Аврора заспешила вниз по ступеням. Ей удалось догнать Максима только у выхода из торгового центра.
— Послушай! У тебя температура! Ты отлежишься, поправишься и всё будет нормально!
Макс привалился спиной к стене, закрыл руками лицо и зарыдал:
— Нормально! Ага! Всё и так нормально! Папаша убийца. Собирался убить и меня. Мать платит ему, чтобы он этого не делал. А, может, и за то, чтобы сделал? Чёрт их знает. Я никому уже не верю. Я хренов неудачник… То, что у меня получалось, было случайностью!
— Послушай меня! Просто послушай! — Аврора положила руку ему на плечо. — Всё, что у тебя получилось, не случайность, а талант. Ты заболел, с кем не бывает! Талант не пропадает из-за температуры, но некоторое время нездоровый человек не может пользоваться обычными навыками. Это нормально! А насчёт того, что отец хотел тебя убить… Мне кажется, он тебя спас…
Макс не отнимал рук от лица. Щёки пылали. В голове от жара всё помутилось. Последние слова Авроры он не расслышал и не понял.
— Ты был на грани. Готов был решиться на самоубийство, а он остановил тебя таким вот странным способом. Заставил тебя отступиться от идеи хотя бы на тот вечер.
— Действительно — странный способ, — Макс терял связь с реальностью. Он то ли бредит, то ли уже дома в постели и спит. Всё это ему снится. — Почему просто не поговорить? Не удержать словами? Зачем было устраивать эту клоунаду с тетрадями? Зачем было носить какие-то маски? Я пойду, Аврор…
Он вытер лицо и, шатаясь, пошёл к выходу.
— Я принесу тебе рюкзак.
Она вернулась в репетиционный зал, схватила вещи Максима, мельком увидела, что Артём довольно бодро ходит по сцене, а Тимур легко управляется с ушибленной рукой.
«Кажется, обошлось», — выдохнула она, снова спустилась бегом по лестнице под гневные вопли продавщицы:
— Задолбал этот ваш сраный театр!
У выхода никого не было. Аврора выскочила на улицу, но Макса не было и там.
А он бежал к дому, на ходу утирая вновь накатившие слёзы. Он мечтал оказаться как можно скорее у себя в комнате.
Мамы дома не было. Макс разделся и юркнул под одеяло. Одного ему показалось мало, озноб не проходил и мешал спать. Макс укрылся поверх одеяла пледом. Термометр хранился в аптечке на кухне, но и без измерения понятно — температура та ещё! Надо принять жаропонижающее, но не хотелось вылезать из-под одеяла. Некоторое время он трясся в ознобе, но мало-помалу согрелся и уснул.