Это могло произойти где угодно. Во время мимолётной январской встречи или на репетициях студии «Путник», если бы Марина пришла посмотреть на Макса. Эффект был бы таким же, вздумай Марина, спросить у меня, скрывающегося под маской — как у случайного прохожего — «Который час?». Если бы я ей ответил, то упал бы замертво.
Короткий диалог при очной встрече. Таким было моё условие. Страховка от малодушия.
Так что — ни чая, ни семейных посиделок…
Удар по голове был не сильным. Думаю, при других обстоятельствах такая оплеуха только слегка оглушила бы меня. Я и упал-то исключительно от неожиданности. Остальное доделало желание.
— Я… Я думала, он хочет на вас напасть… Это убийца… Я его узнала… — растерянно лепетала Аврора.
— Чем ты его?
— Рюкзаком.
— Сейчас оклемается. Надо вызвать полицию.
Марина присела на корточки и потрепала Бориса по щеке.
— Хорош валяться. Что там у девчонки в рюкзаке? Пара учебников и сменка? От такого мужики не падают!
Марина положила пальцы ему на шею. Пульса не было.
— Что там? Всё в порядке? — волновалась Аврора.
Марина медленно перевела взгляд на перепуганную Аврору и напугалась сама.
— Он мёртв, — ровно произнесла она. В её голове зашевелились крайне неприятные мысли: Авроре шестнадцать. Её уже могут привлечь за убийство… Как удачно всё складывается… Масик будет свободен… Всё возвращается на свои места…
Засмущавшись этих размышлений, Марина отвела взгляд от Авроры. Некоторое время с недоумением смотрела на свою руку с пальцами, сложенными «пистолетиком».
— Марина Юрьевна, что с вами? — спросила Аврора.
— Ключи обронила, — ответила Марина.
«Будто у кого-то пульс проверяла», — подумала она и размяла руку.
— А ты чего здесь, Аврор? — Марина подняла с земли связку ключей. — У вас же ещё уроки?
— Физру отменили. Машку решила навестить. Как она?
«Машку… — Марина некоторое время покрутила имя в голове, будто незнакомое. — Это моя дочь… А у меня разве не сын? Ну и чушь лезет в голову… Магнитные бури, не иначе»
— Температура вчера была. Сегодня уже порядок, завтра пойдёт в школу. Но лучше в гости потом приходи, а то вдруг заразишься.
— Вы к нам на спектакль в субботу придёте?
— Придём! Машка все уши прожужжала. Аврора то, Аврора сё, Аврора крутая… У неё там такая роль, такая роль! И так делает, и сяк. Мне даже интересно, как это — так и сяк!
— Очень жду! Ладно, я побегу домашку делать. Машке скину, что задано. И классную работу отфоткаю.
— Спасибо, не бросаешь подругу! Пока-пока!
Марина махнула Авроре рукой. Та закинула рюкзак на плечи и пошла вдоль дома.
Марина поднялась до квартиры:
— Масик, ты дома? — крикнула она из прихожей.
— Ма-а-ам, — откликнулась Маша из своей комнаты, — напоминаю, мне позавчера исполнилось шестнадцать. Прекрати звать меня Масиком! Я не маленькая!
Дочь выглянула в прихожую и чмокнула Марину в щёку.
— Можешь не повторять, я помню. Вы с папой хотели сына, мечтали назвать его Максимом и бла-бла-бла… Но родилась я, какое горе!
— Угомонись, а? Не хочешь быть Масиком — не надо! Будешь Марией Витальевной, раз такая взрослая.
Марина сняла обувь, повесила на крючок плащ, пронесла на кухню пакет со сметаной, фаршем и хлебом.
— Так, ты просила голубцы. Поможешь?
— У меня маникюр. Ма-а-ам!
— Что?
— Не бросай телефон где попало, ладно?
— А в чём дело?
— Мне не хочется обманывать папу, но давай я научу тебя скрывать всплывающие сообщения?
Марина покраснела, но всё же постаралась сохранить лицо.
— Не поняла…
— Всё ты поняла, мам. Твои сайты знакомств присылают уведомления. Вчера во весь экран всплыло фото очередного урода…
— Ты рылась в моём телефоне?
— Сказала же: всплыл! Там и рыться не надо было. Рожа во весь экран. Я, разумеется, уже взрослая, но, может, вы с папой ещё какое-то время ради приличия поделает вид, что между вами всё в порядке? Ну, или, — она засмеялась, — давай пользоваться этим сайтом вместе!
— Девочка выросла, — усмехнулась Марина. — Я не посмотрю, что у тебя маникюр. Бери нож и шинкуй капусту…
Пробуждение оказалось для Олега Николаевича не из приятных.
Внезапный удар по лицу, а потом истеричные вопли этой дуры, медсестры… Анастасии… Как там её? Горшенёвой или Горшениной?
Втемяшила себе в голову, что он её ненавидит. Здоровается через губу, перечит, хамит. А потом жалуется старшей медсестре, плачет у неё в кабинете после смен с Султановым.
Вот и сейчас опять ревёт. Пощёчину, что ли, она ему, спящему, залепила? Совсем обнаглела.
Олег Николаевич смотрел на коллегу сонными глазами, пытаясь разобрать, о чём она воет.
— Как вы узнали? Кто вам рассказал? Да, да! Тридцать семь лет назад у меня был выкидыш! Да, я хотела назвать сына Борисом! Это подло с вашей стороны! Подло! Подло! Разнюхали, а теперь болтаете!
Она влепила Султанову ещё одну пощёчину и быстрым шагом удалилась из ординаторской.
Олег Николаевич огляделся. Четыре стола, стоящие буковой Т. Компьютер — единственный на весь кабинет.
Султанов провёл рукой по тканевой обивке дивана, который давно пора списать, потому что такая мебель не положена по санэпидрежиму.
Это же… ординаторская больницы Ореста Крестовского.