Наверное, так и происходят разговоры отцов и сыновей о чём-то важном и вечном. Сейчас мне стоит вразумить его, рассказать о ценности жизни, перечислить причины, по которым пытаться прервать её раньше времени не стоит. Спасибо старику, он и тут меня опередил.
– Эй, малец, – захохотал он, – не спеши сводить счёты с жизнью по молодости. Поверь, во взрослой жизни причин будет куда больше! И деньжат подкопишь!
Я размышлял. Макс – это путь к Марине. Марина – это дорога к моему прошлому, в котором ещё есть моя семья, где был марафон добрых дел «Час в копилке», где от меня не отказалась родня, где мы – юные влюблённые – ходили на романтические свидания. Это нить, за которую я держусь, потому что ничего другого – светлого и радостного – у меня не осталось. Сообщения от Марины доставляют мне удовольствие, равно как вдохновляет и даже возбуждает возможность промолчать в ответ. Женщина, которая с тобой на протяжении стольких лет, пусть и привязанная магическими лентами – это козырь для мужского самолюбия. Держать на крючке, давая видимость свободы, но всегда чуть подтягивать леску и дёргать рыбку за губу, когда она отплывёт слишком далеко, посчитав, что действительно вырвалась на волю.
Но я не помню Марину. И вряд ли она зачем-то в действительности нужна мне. И этот пацан, сидящий напротив, не нужен тоже.
– Почему же? – возразил я бармену. – Каждый волен распоряжаться своей жизнью, как ему вздумается. В любом возрасте!
Макс ещё больше сжался и крепко обхватил опустевший стакан.
– Повторить? – спросил я. Он кивнул. – Скажи, тебе действительно не хочется больше жить?
– Я, честно говоря, не знаю… – его уже развезло, и он говорил горячо, искренне, но не слишком чётко, – мне кажется, я мешаю матери…Я думаю, без меня у неё была бы какая-то другая жизнь. Она бы наладила отношения с Уродом из телефона… Недавно я узнал, что этот Урод – мой отец…
– Он так записан у неё? – неожиданно вырвалось у меня.
– Не знаю. Но я зову его только так. И плевать, что он мне типа отец.
«Записан я у Марины как-то ещё похуже», – подумал я.
– Ей наверняка надоело со мной возиться. Я – неудачник. Она подбадривает меня, но я вижу, что ей это нелегко даётся. За что ни возьмусь, никогда не довожу до конца. И мы вместе с мамой хотим найти во мне хоть какие-нибудь таланты, но с каждым днём оба уверяемся, что их нет.
– И поэтому ты решил, что без тебя ей будет легче?
– Да… Или нет… Ещё не совсем решил…
– Скажи, а что бы могло повлиять на твоё решение? Есть что-то, чего тебе очень сильно хочется? – спросил я.
– Да, мне хотелось бы стать великим жонглёром. Выполнять какие-нибудь сложные и невероятные трюки.
– Как Гарри Гуддини или Дэвид Копперфилд?
– Они иллюзионисты, а не жонглёры. Я читал в интернете. Есть всякие рекорды жонглирования мячами, булавами, прочими предметами. Там учитывается и количество предметов в руках, и количество касаний за минуту. Кажется, кому-то удалось за шестьдесят секунд, жонглируя тридцатью мячами, совершить больше трёхста касаний…
– Трёхсот, – машинально поправил я.
– Ну, около того, да, – парень по-своему истолковал мою реплику, – я хотел бы научиться делать что-то настолько же крутое. Но пока я не могу поймать даже два подброшенных яблока.
«Просто потрать секунду своего драгоценного времени и пожелай сыну удачи», – вспомнились мне строки одного из Марининых посланий.
«Он не мой сын», – ответил я тогда.
– Мне кажется, в жизни иногда должны случаться чудеса, как считаешь?
В глазах Макса зажёгся и погас огонёк. Этот пацан вряд ли верит в магию.
– Всегда найдётся тот, кто исполнит любые наши желания, – продолжал я, – надо только верить. Ты способен поверить, что я могу исполнить любое твоё желание?
Макс кивнул – так слабо и незаметно, что это едва ли можно было принять за движение.
– Так да или нет? – уточнил я, не удовлетворившись этим неуверенным ответом.
– Да, – сказал он полушёпотом.
– Вроде я расслышал, хотя мне кажется «да» и «нет» – слова, которые стоит произносить громко и чётко. – После этих слов я обратился к бармену, – принеси мне тетрадь.
– Которую? – старик вился недалеко от нашего столика, подслушивая беседу.
– Суицидную.
– Не хотите же вы оплатить этому парню?.. – он осёкся, было видно, что от подобной мысли этому пройдохе не по себе.
– Хочу. Мечты должны сбываться. Верно, Макс?
– Но он мечтает о другом!
– Другое, увы, не в моих силах.
– Если уж вы готовы расстаться с деньгами, то могли бы, например, оплатить ему обучение в цирковом училище…
– Просто принеси мне тетрадь, – я чуть повысил голос, впрочем, быстро остыл. Тратить эмоции на разговоры я не любил. А уж раздражаться, отдавая приказы – и подавно.Мои приказы исполняются всегда, как бы тихо я их ни оглашал.
– Моё дело маленькое, – вздохнул он и, чтобы скрыть неловкость, снова начал похохатывать в дело и не в дело, – я за свою долю что угодно готов сделать…