Утро для Макса выдалось удачное. Даже гудящая с похмелья голова не портила настроения. Мама встретила его на кухне парочкой не самых приятных фраз, но всё же она заговорила, и это значило, что молчанка на ближайшее время прервана.
– Смею напомнить тебе, Масик, что ты ещё школьник! – строго выговорила она сыну во время завтрака. – И поэтому будь любезен обойтись без блужданий непонятно где по вечерам и уж тем более воздержись от распития спиртных напитков. Мы, кажется, договаривались, что алкоголь ты можешь употреблять только дома под моим присмотром.
– Но Холден Колфилд… – попытался возразить Макс.
– Холден Колфилд не выпил за всю книгу столько, сколько ты за один вечер. Сужу по твоему внешнему виду и ужасному запаху перегара!
Макс сидел на кухонном диванчике в одних трусах, вытянув длинные ноги под столом. Марина, мельтешащая у плиты, время от времени задевала его ступни в синих шлёпанцах. Всклокоченные волосы юноша едва пригладил перед зеркалом, быстро сбрызнул лицо холодной водой, а вот зубы начистил тщательно – авось пронесёт, и мама не учует запах. Учуяла. И, надо полагать, ещё вчера.
– Проветри комнату, пожалуйста, там будто ночевала рота пьяных солдат. – Марина поставила перед Максом тарелку овсянки. Макс прислушался к себе: нет, вроде не тошнит и даже урчит в животе. Вид овсянки вызывал аппетит. Марина взяла табуретку и села напротив сына. Ему пришлось подобрать ноги.
С каждым годом Марине всё реже доводилось видеть Макса без футболки и штанов. Чаще всего в летнее время, когда удавалось уговорить теплолюбивого подростка сходить искупаться или хотя бы надеть шорты. И всякий раз она удивлялась: когда Макс успел так обрасти волосами? И ещё интересно: чью генетику прихватил сын? Бориса она помнила сухоньким и даже тощеньким, на щуплой груди его пробивались два-три светлых волоска, ноги тоже были покрыты лишь лёгким золотистым пухом, а Макс почему-то вырос широкоплечим и «шерстяным». И цветом волос не в отца…
Марина смотрела, как Максим ест, а в душе у неё смешивались разные чувства. Вчерашний звонок Бориса придал ей сил… Может, что-то ещё между ними сложится? Позвонил же он, не переломился… Может, дурацкий шантаж — лишь повод? А на самом деле Борис ждёт от неё сообщений и проверяет, будет ли она писать даже вопреки запрету… Даже под страхом потерять сына… Так он хочет ещё больше удостовериться в крепости её чувств…
«Масик помышлял о самоубийстве», – эти воспоминания неприятно укололи и уязвили Марину. Кому ж понравится почувствовать себя матерью, чей ребёнок не хочет жить?
Она пока не собиралась затрагивать с Максом этой темы. Скорее всего Борис блефует, нет никаких тетрадей и не было никаких разговоров о суициде. У них прекрасные материнско-сыновьи отношения, если бы Макс был несчастен, она бы почувствовала. Сын обязательно поделился бы с ней всеми своими переживаниями.
Была и ещё одна неприятная мысль, терзавшая Марину с минуты прекращения вчерашнего диалога. Борис – убийца. После разговора она сразу принялась искать ссылки в интернете. И нашла там – в открытом доступе, подумать только! – всю информацию о баре «Три тетради», инструкцию по внесению своего имени в списки смертников, а также – сразу под перечнем блюд и напитков – прайс на иные оказываемые баром услуги. В баре этом она никогда не бывала, но часто проходила мимо. Слухи о киллере-Монетке когда-то блуждали по городу, что-то писали в газетах и в сети, но как-то сами собой эти пересуды и умолкали. Однажды недельку Марина подержала Макса дома, когда разговоры о странном наёмном убийце были особенно громкими, но в следующий раз уже среагировала на них, как на что-то само собой разумеющееся. Будто рассказали, что в районе снова будут менять асфальт. Но, конечно, ей и в голову не приходило, что Монеткой окажется её бывший почти-муж. Так, значит, он распоряжается своим даром…
Что ж, любовь, безусловно, слепа и безрассудна, но всё-таки поддерживать отношения с киллером небезопасно и крайне безнравственно. Писать Борису Марина однозначно прекратит! Хватит! Этот урод живёт в её голове, но говорит на чужом языке!
Раз в месяц станет пересылать чёртовы пять рублей – но ровно до тех пор, пока не придумает, как вывести сына из-под удара.
Так она решила вчера, и сегодня проснулась отдохнувшей и обновлённой. Вся эта возня, все скопившиеся обмылки чувств к Борису порядком утомили её. Пора начинать дышать свободно!
– Ты проспал, – сообщила она Максу.
Он и так был в курсе: видел часы на дисплее телефона, когда проснулся. С тех пор прошло около пятнадцати минут.
В кухне часы были только электронные – на плите. Но сейчас у мамы что-то готовилось в духовке и электронное табло стало таймером с обратным отсчётом.
– Который час?
– Почти одиннадцать, – Марина не сверилась ни с одними часами, вероятно, она запомнила, сколько было времени, когда устанавливала таймер на плите.
– Если потороплюсь, то успею ещё на алгебру…
– Если бы я этого хотела, ты бы успел и на литературу. Кажется, она у вас вторым уроком.
– Угу.