Если жертва умудрится обойти все четыре моих критерия (одинокий злобный пешеход с техническим образованием – такие бывают, поверьте), я выбираю наугад. Повторюсь, без помощи монетки.
Сейчас вас ждёт парочка киллерских баек. У бармена в «Трёх тетрадях» есть запас анекдотов про годы работы Дедом Морозом. Чем же я хуже? Кстати, именно с этим дурнем связана одна из моих промашек. Он, помнится, неверно зачитал мне фамилию из тетрадей с заказами Монетке. Удивительно, но кто-то до сих пор ею пользуется. Правда, иногда в тетради оставляют приписку: «Только давай без этих твоих фокусов». Таких я не убиваю, хотя с подобными требованиями они реально могли бы стать жертвой. Но я решил щадить их – за чувство юмора. Они пытаются мной командовать. Конечно, они же платят! Три ха-ха!
Но продолжу начатый рассказ.
Я неделю наблюдал за отвратительным типом, фамилию которого назвал мне бармен. После с огромным удовольствием от типа избавился. Это особое чувство. Только представьте: смотришь кино и вместо того, чтобы довольствоваться подсунутой режиссёром концовкой, можешь решить судьбу героя сам…
Так вот, убил я этого слабохарактерного мямлю, а потом выяснилось, что не того! Вот умора, да? Заказчик через месяц пришёл в «Три тетради», устроил скандал, мол, я человека заказал, денег заплатил, а он всё ещё жив и даже здоров. Да я на вас налоговую натравлю, в суд подам, жаловаться буду во все инстанции. И прямо на глазах у изумлённого бармена набрал 112, сказал, что в баре «Три тетради» работает жульё, приезжайте, разберитесь. Думаю, не надо пояснять, кто в итоге оказался за решёткой?
Было и по-другому. Два приятеля спьяну решили сыграть в баре в придуманную мною русскую рулетку. Записались в дуэльную тетрадь. В алкогольном угаре им эта мысль показалась и впрямь угарной! Но руки после выпитого тряслись у обоих так, что сам чёрт не разобрал бы их каракули. Остолопу-бармену сразу бы посмотреть, что фамилии нечитаемы, а он, дурак, деньги взял, тетрадь из-под рук пьяниц выхватил, а когда я позвонил узнать, есть ли кто по мою душу, только и смог промычать что-то нечленораздельное. Что видел – то и промычал. Непонятный набор крючков вместо букв.
– Вычёркивай обоих, – сказал я тогда, – повезло им. Пусть живут пока.
– Правда? – голос бармена потеплел и через него будто даже слеза протекла. Он вдруг начал мне рассказывать, что те двое, когда протрезвели, приходили, в ногах валялись, говорили, что никаких денег обратно не возьмут, но только бы ещё пожить.
Он у меня человеколюбивый… Это я, скотина, добавил хорошему человеку парочку черт, чтобы он мог выполнять нужные мне функции. Но и тут вам кое-что расскажу: манипулировать можно только теми, кто готов к манипуляциям. Нельзя заставить человека сделать то, чего он действительно не хочет. Не растут зёрна на неплодородной почве. Так что я, конечно, бармену портрет подправил, но только потому, что в его природе данные черты в зачаточном состоянии уже и так были.
А ещё я думаю вот что. Внезапные осечки – не просто мой косяк. И не косяк недотёпы-бармена. Полагаю, что эти жертвы –
Удручает только одно: значит, моя сила не безгранична. Вселенная иногда даёт мне пятюню, но может дать и просраться. Так, стоп, не хватало только сейчас словить синдром самозванца. У меня всё хорошо, я исправно выполняю взятые на себя обязательства, я могу замочить кого угодно и когда угодно. Я злой, я ужасный, я просто кошмар кошмарный…
И всё же однажды настанет день, когда я не смогу выполнить ни одного желания. Бабушка говорила, что всё закончится внезапно. Просто – раз, и оплатишь все счета. Возможно, даже ценой собственной жизни.
Может, и не было никакого самоубийства? Просто моим родным пришла пора заплатить Вселенной за… сделанное добро?
Тогда я хотя бы знаю, за что буду платить. Я не сделал ничего хорошего. А если за добро и зло цена всё равно одна – смерть – так какая разница? Для меня совершать зло стало привычкой. Вредной привычкой, если хотите. Привычкой, которая меня… тяготит.
Я хочу завязать. Бросить. Но уже не могу. Это как в кино: захочешь соскочить – и ты не жилец. Но я борюсь. Поэтому – однокомнатная квартира и тормознутый ноут. И лапша с дрянным кофе.
Но хватит об этом. Я снова разболтался. С собой? Но иногда мне кажется, что с… бабушкой. Будто перед смертью она пожелала, чтобы я выбалтывал ей всё, как есть.
Спасибо, что ли?.. А то – больше некому.
Лампочка моргнула в последний раз и погасла. Мне стало холодно на лежаке, и я ушёл в парную.