– Но я просто дала тебе поспать. И сегодня тебе лучше побыть дома. В конце концов, учителя не обязаны вдыхать ароматы твоего стремительного прощания с детством. А ещё я хочу, чтобы ты пояснил мне одну загадочную фразу…
– Я чем-то обидел тебя вчера? – испугался Макс. Он вроде бы помнил весь вечер и, кажется, они с мамой не перекинулись и словом, но вдруг из-за выпитого случились какие-то провалы в памяти, и на самом деле он успел наговорить ей лишнего, – мне нужно за что-то извиниться?
– Нет, не нужно.
Марина безрадостно подумала:
«Это я должна извиняться перед тобой, сынок: за то, что моими настроениями шестнадцать лет управлял убийца».
– Ты оказался прав, Масик. Телефон отнимал у меня силы. Твой отец много значил для меня. Я пыталась его вернуть. Но со вчерашнего вечера он для меня пустое место. Я обещаю тебе быть сдержаннее… Но я не уверена, что смогу полностью подчинить себе свои настроения. Всё-таки я девочка, – Марина улыбнулась, – хоть и взрослая.
Марина всмотрелась в сына. Он молча доедал овсянку. Интересно, расскажет ли он о суицидальной тетради? Или алкоголь выветрил из его памяти такую пустяшную информацию? И лучше не напоминать…
Ещё немного поразмыслив, Марина решила не трогать скользкую тему. Пять рублей она вчера перевела Борису, месяц спокойной жизни, тьфу-тьфу, обеспечен.
– Какую фразу ты имела в виду?
– Что?
– Ты сказала про какую-то загадочную фразу, – Макс неаккуратно сделал большой глоток горячего чая из кружки и обжёг губы, язык и нёбо.
– Осторожно, горячо! – запоздало предупредила Марина. Макс только махнул рукой и провёл языком по ошпаренному нёбу. – Ты сказал вчера, что у тебя получилось… Что именно?
Марина нажала кнопку на кофемашине. Капучинатор всосал молоко из подставленного заранее кувшинчика и зашипел, взбивая воздушную пенку. Запахло молотым кофе.
– Я научился жонглировать. Классно жонглировать.
– Так уж прям и классно?
– Смотри! – Макс на секунду засомневался: вдруг вчерашний навык уже утрачен или ему всё вообще спьяну померещилось? Маринино сердце болезненно сжалось: что если Борис пожелал удачи сыну только на один вечер?
– Дай-ка свой кофе, – скомандовал Макс.
– Зачем? Он ещё не весь скапал…
– Подставь другую кружку.
Макс вылез из-под стола. Краем глаза Марина отметила, что на сыне какие-то ветхие трусы с широкой истрепавшейся манжетой, которая едва удерживала их на месте.
– Макс, где ты выкопал это старьё?
Сын отмахнулся. Подтянул трусы и взял из рук матери кружку с капучино.
– Что ты собираешься делать?
– Жонглировать, – ответил Макс и взял за ручку свой бокал с чаем. – Смотри, сделаю десять перебрасываний и не пролью ни капли!
– Макс, твой чай ещё горячий, а бокал из сервиза…
Но две кружки уже взмыли по очереди в воздух. Макс уверенно перекидывал их, ловил за ручки и снова отправлял в полёт. Марина вжалась в табурет и зажмурилась. Макс сопел от усердия, но звона разбитого стекла не послышалось, и Марина, осмелев, открыла глаза.
– А сейчас я, не переставая жонглировать, пройдусь по коридору…
Кружки по-прежнему взмывали ввысь и аккуратно возвращались ручками на согнутый крючком палец Макса.
– А сейчас я закрою глаза! – Марина хотела запретить, но Макс уже плотно сомкнул веки, чтобы не осталось сомнений: он не подглядывает. И вот он – этот ужасный миг! Бокал из сервиза, такого любимого, подаренного на день рождения, с бабочками и золотыми узорами, стремительно понёсся на пол. Ещё немного и его фарфоровый бок соприкоснулся бы с кафельной плиткой, но Макс, не открывая глаз, ловко присел и подхватил беглеца, изменившего траекторию полёта.
– Планета возвращена на орбиту, – успокоил он маму. И продолжил жонглировать на корточках. Рваные трусы так и норовили сползти.
– Макс! Ради бога, переодень исподнее! Я не видела тебя таким раздетым лет с пяти!
Максим выпрямился, в последний раз поймал чашки, поставил их на стол. Гладкая ровная коричневатая поверхность чая и густая молочная пена были спокойны и неподвижны. Макс подтянул трусы.
– Резинка, наверное, лопнула.
– Вот и пойми вас, подростков, – усмехнулась Марина. – То вопишь: я не одет, когда я захожу к тебе в комнату и вижу тебя в штанах, но без футболки. То скачешь тут передо мной, в чём мать родила. Ну, то есть я…
– Но жонглирую классно?
– Не то слово, Масик. Не то слово…
Молодец, Борис. Браво! Настоящий садист. Сейчас Максиму будет хотеться жить, как никогда.
«Надеюсь, Макс всё-таки не помнит о тетрадях… А мне надо срочно что-то придумать. Пять рублей в месяц – это очень слабая гарантия…»