– Ну? – поторопил её Макс.
– Что – ну?
– Скажи что-нибудь? Почему лицо такое нечёткое?
– Там темно, и ты делал снимок впопыхах…
– Да нет же! У этого мужика и в жизни такое размытое лицо…
– Таланов, что ты от меня хочешь? – Аврора глотнула воды из Максовой бутылки.
– Я вижу лицо этого мужчины всегда размытым. А ты сказала, что увидела обычного человека. Там больше никого не было, значит, мы говорили об одном и том же мужчине. Но на всякий случай я его сфоткал. Опиши, кого ты видишь на снимке.
– Того же, кого и в зале. Обычный дядька… Лет сорок… Цвет глаз не разобрать, нос прямой, крупный, губы чуть улыбаются. На щеках ямочки. Короткая чёлка уложена направо.
– Аврор, ты прикалываешься?
– Почему я должна прикалываться? Ты попросил описать, я описываю, что вижу. Извини, я не Лев Толстой. Художественности не обещала.
– Да не. Ты что, правда видишь чёлку и нос? А для меня его лицо – просто муть! Как если бы, например, в телике что-то неприличное закрыли…
– Черты лица я вижу, Макс. Хотя, повторюсь, снимок нечёткий. Скажи мне, это первый человек, которого ты так видишь?
– Да… – Максим задумался. – Или уже второй…
Он не был уверен, что «размытый» из бара и сегодняшний «нечёткий» посетитель – один и тот же человек. Но ведь и голос похож…
Дверь в зал приоткрылась. «Размазанный» вернулся.
– Вон он, Аврор, посмотри в сторону двери! Только не очень палевно, чтобы он не заметил! Видишь, какое странное у него лицо?
– Таланов, ты переутомился! Обычное у этого мужика лицо. Более того, это другой человек, не тот, что на снимке. Этот бородатый, с косматыми бровями и седой.
– Аврор, ты точно не угораешь надо мной?
– Макс, может, тебе к глазному сходить? Меня нормально видно, а? – Аврора показала ему язык, а потом потрясла пятернёй в воздухе, – сколько пальцев показываю? А теперь? А так?
И она хулигански выставила вперёд средний палец.
– Я кое-что тебе расскажу…
– Таланов, ты меня пугаешь… Нам ещё строить пирамиду из шестерых. И я на самом верху, помнишь? Если ты меня уронишь, я догоню тебя даже на костылях!
Со стороны сцены раздались хлопки.
– Продолжаем репетицию, – сложив ладони рупором, крикнул Леонид Викторович.
– По дороге домой расскажешь. Сосредоточься. И монолог повтори.
Макс кивнул и посмотрел на ряд стульев. «Размазанный» всё ещё был там.
[1] Броуновское движение – одно из базовых упражнений в актёрском мастерстве. Заключается в непрерывном движении с частой сменой направлений, может задаваться в различном темпе, иногда в рамках броуновского движения ставятся ещё какие-то дополнительные задачи, например, подпрыгнуть по хлопку, обнять идущего рядом, «дать пять», а после вернуться к прежнему темпу.
Марина неохотно отвечала на звонки с незнакомых номеров. Чаще всего звонили, конечно, всевозможные мошенники и представители разных фирм, навязчиво предлагающие услуги. Но могли быть и новые клиенты, желающие записаться на коуч-сессию. Поэтому Марина, видя неизвестный набор цифр на экране, всё-таки принимала звонок.
– Это Султанов, – прозвучало в трубке без приветствия и прочих вступлений.
– Здравствуйте, Олег Николаевич. Спасибо, что всё-таки позвонили…
Уходя из клиники, Марина ругала себя последними словами за то, что так по-дурацки вела разговор. После пары десятков минут в ординаторской под храп Султанова она была сбита с толку и откровенно раздражена. И, конечно, упустила единственный шанс оставить о себе хорошее первое впечатление.
«Что Султанов? – думала она, – Ну, максимум, расскажет коллегам весёлую историю о визите очередной сумасшедшей, а то и вовсе сразу выбросит странную встречу из головы».
– Простите, я должна была как-то по-другому начать разговор сегодня…
– Предлагаете переснять этот момент?
– Не поняла…
– Мы разве можем начать тот разговор ещё раз?
– Можем начать новый.
– Вот и давайте начнём. Вы сегодня прервали мой сон весьма оригинальным образом…
«Сейчас будет какое-то «но», и это «но» явно в мою пользу. Почему-то же он всё-таки перезвонил…»
– …но мне стала интересна ваша теория, так сказать, с научной точки зрения.
– Надеюсь, вы согласитесь мне помочь.
– Скажем так, я готов вас выслушать.
– Меня зовут Марина. Можно без отчества. Скажите, Олег Николаевич, вы знаете что-нибудь о киллере по прозвищу Монетка?
Султанов, кажется, ел – не иначе помидор, невероятно сочный, из тех, который слегка надкусываешь, а потом некоторое время ещё держишь губы над трещиной, чтобы всосать сок. У Марины заурчало в животе – очень уж аппетитно собеседник причмокивал.
Она достала из холодильника коробочку с плавленым сыром, из пакета – кусочек булки, из навесного шкафчика – конфету со сливочной начинкой. Осмотрела банки с чаем, выбирая, какой бы заварить. Остановила выбор на смеси кипрея, липы и мелиссы.
– Ходили какие-то слухи, – ответил тем временем Султанов, – что в городе завёлся то ли маньяк, то ли наёмный убийца, который каким-то случайным образом выбирает себе жертву.
– Да, речь именно о нём, – подтвердила Марина и помыла себе несколько помидорок черри, – киллер, который выбирает, кого будет убивать, жертву или заказчика.
– И чего вы хотите от меня?