Знаешь, старина, феномен современной эмиграции в эпоху интернета, как мне кажется, еще никто всерьез не изучал. Ведь мы здесь впервые в истории человечества, в отличие от абсолютно всех предшествующих волн эмиграций, находимся в одном и том же информационном пространстве, что и вы все там на родине-маме. Две недели назад в середине ноября поставил я себе практически на халяву (под рекламную кампанию попал) так называемую хай спид лайн – сиречь высокоскоростную безлимитную (то есть – круглосуточную за те же бабки) линию Интернета, которая загружает за 5 секунд любую страницу и при этом еще не занимает телефон. Вообще-то сия штука дорогая, стоит 40 баксов в месяц. Но я, как человек малоимущий и родитель несовершеннолетнего ребенка, плачу всего 19, а остальное доплачивает правительство провинции Квебек. Да еще 500 баксов выделяет каждой нуждающейся семье с детьми на покупку компьютера и подключение к интернету. Так что видишь, насколько канадское нищенство несравнимо с российским. Здесь никому не в удивление такой нищий, как я, со скоростным безлимитным интернетом.
А как появилась у меня эта линия, оказалось, что могу слушать бесчисленное количество российских радиостанций и смотреть целых 6 каналов телевидения. Посему, отныне я так же, как и все живущие в
России, знаю, что "Бочкарев" – это правильное пиво, "Очаково" – живительное, "Балтика" – пиво, сваренное для вас (увы, не для нас), а Солодов за качество своего пива отвечает. Поскольку стал регулярно смотреть в прямом эфире российскую рекламу вместе со всеми жизнеобразующими моментами нашей действительности, вроде праздничного концерта "Менты в Кремле" по НТВ с участием самой мадам
Брошкиной, или очередную порцию городка по РТР.
Главное, я вот так, запросто, словно дома живу, могу в 10-30 утра по восточно-американскому времени посмотреть Новости Петербурга, в одиннадцать – "Сегодня" по НТВ, а в двенадцать – "Вести" и "Вести
Москва" по РТР. Тут же засесть за электронную почту и сначала отправить сообщение другу в Питер, предупредить его, что завтра такая-то улица будет закрыта, такой-то мост перекрыт, чтобы туда не ездил. Затем – в Москву, мол, там-то движение ограничено, там-то переведено на параллельную улицу, а там-то такие пробки, что лучше не соваться и ехать в объезд. Друзья, ведь, мои, Александр
Лазаревич, пашут, вкалывают, им телевизоры смотреть некогда, а я тут, как тут. И вроде бы – при деле… Вот за это самое – по соточке! Вздрогнули! За иллюзии, питающие сердца…
Правда, врать не буду (не тот уж возраст), много я еще не могу в отличие от реального российского жителя, и интернет еще долго здесь не поможет. Не могу я, скажем, купить по интернету в ларьке и выпить так называемой русской водки с запахом ацетона, которую надо сначала долго крутить и проверять пузырьки. А еще лучше, сунуть в нее раскаленную на зажигалке проволочку, чтобы убедиться, что она не почернела. Не могу я по интернету влезть в Кузминках в битком набитый вагон метро, где меня спрессуют, как промокашку моего детства, а если попытаюсь вякнуть, назовут и лысым козлом, и сучим потрохом. Не могу по интернету выйти из самолета в Шереметьева, встать на колени и сказать: "Господи! Я дома! Я вернулся! Я у себя!
Я здесь свой среди своих! Слава тебе Господи! Слава!" Не могу по интернету встать на колени и поцеловать эту землю, которая только и есть моя. Так что, после пивной рекламы, городских новостей обеих столиц, думских дебатов и концерта с участием ментов предстоит мне выйти в поисках бутылки водки не к ларьку на набережную реки
Фонтанки или Яузы, а на аккуратно заснеженную улицу имени адвоката и социолога Эдуарда Монтпети. Пройти по ней, повернуть налево на улицу
Лёмьё, дойти до Шмэн Рэн Мари и повернуть направо в винный магазин под названием SAQ – Сосьете д'алколь дю Квебек. И всё-всё там будет мне абсолютно чужое, особенно водка. Она будет не по родному, не по-русски абсолютно чистой. Вот и всё, что я выиграл, сменив жизнь.
Только гарантированно чистое качество спиртных напитков.
Тут как-то звонит мне в весьма сильном поддатии приятель из
Бостона Серега Печников, большой друг Старикашки Севы, и просто рыдает в трубку: "Лесник! Я только что из Питера и Москвы! Сколько там красивых телок! МОРЕ!!!" И тут же не меняя тона:"Лесник, как они там могут пить такую гадость? Их водка, это ж бля не водка! Это отрава!!!" Послушал я его, и вспомнилась мне где-то когда-то читаная история, как шел по Тверской Жванецкий в обнимку с двумя роскошными длинноногими "мисками". А навстречу ему Задорнов. Жванецкий и кричит, на телок указывая: Ну ты посмотри: столько лет жутчайшее говно жрали, а какой выходит роскошный конечный продукт!
… Сейчас принял еще стопарь на грудь, да призадумался? А может это неспроста? Может здесь есть какая-либо закономерность? Некое природное ублажение зрения и осязания в виде компенсации людям, вынужденным жрать, да пить всякую дрянь? Знал бы ты, Александр