Я с заинтересованным видом взял у него прокламацию, и в этот момент Наока как раз поравнялся со мной. Дальше всё произошло в считанные секунды: резко схватив Наоку за ближнюю ко мне руку, я рванул его на себя, нанося ему короткий удар в шею. Наока пошатнулся на подкосившихся ногах, и я толкнул его плечом в темноту арки, тут же нанося несколько сокрушительных ударов телохранителям, оказавшимся прямо передо мной. В следующую минуту я уже нырнул в тёмный арочный провал. Шедшие впереди телохранители не успели отреагировать на это дерзкое нападение и опомнились слишком поздно.
Прижавшись к холодной стене, я увидел, как в освещённом огнями проспекта проёме тут же появились двое охранников. Ослеплённые ярким светом, в первое мгновение они растерялись в сумраке тёмного двора. Я не дал им опомниться. Оттолкнувшись от стены, в прыжке я нанёс удар коленом в грудь ближнего верзилы. Громко охнув, тот упал на спину, широко раскинув руки. Но второй телохранитель Наоки сразу кинулся на меня, намереваясь схватить в охапку. Пригнувшись, я остановил его коротким и резким ударом локтя в грудь. Мой противник отпрянул на полшага, но не упал, а снова бросился на меня, рассвирепев ещё больше. Отбив его руки, я нанёс ему удар в челюсть снизу, и тут же ударил ногой в колено. Нападавший споткнулся, осыпая меня грязными ругательствами и скрежеща зубами от боли. С разворота я врезал ему ступней в правое ухо, после чего здоровяк упал и остался лежать без движения.
Я подхватил подмышки бесчувственного Наоку и потащил его к магнитору. Втолкнув грузное тело на переднее сидение, включил магнитный активатор. В этот момент во двор вбежали двое других охранников, которые оправились от моих ударов. Их тёмные контуры остановились в проёме арки и резко вскинули руки с оружием. Выстрелы громыхнули в тишине двора один за другим. Я резко задал заднее ускорение магнитору – машина, качаясь из стороны в сторону, рванулась назад. Не отпуская управления, через открытое окно, я сделал несколько выстрелов по телохранителям Наоки, которые тут же прижались к стенам. С проспекта Свободы послышались испуганные крики разбегающихся людей и громкие звуки сирен военного патруля. Ответных выстрелов не последовало.
Мой магнитор выскочил на пустынный бульвар, завертелся на месте, разворачиваясь и, подчиняясь заданному ускорению, помчался в темноту, всё дальше и дальше удаляясь от проспекта Свободы. На заднем сидении без сознания лежал Наока. Я предусмотрительно надел на него наручники. Быстро ощупав его карманы, вытащил тяжёлый десятизарядный «Борсет» с вороненым стволом, торчавший справа, за ремнем брюк Наоки. Бросил оружие рядом на сидение. Кроме пистолета и бумажника в карманах у Наоки ничего не было.
Выехав на оживлённое шоссе и смешавшись с попутным транспортом, я сбросил скорость. Погони не было. На экране заднего обзора медленно уплывали вдаль цепочки тусклых огней, вскоре растаявшие в ночном сумраке. На часах была половина десятого. Если поднажать, то к утру можно добраться до Шэнь-Цян.
Здание, где располагался местный комитет ОЗАР, напоминало растревоженный улей. Разнородный гул голосов стоял в воздухе, смешиваясь с табачным дымом, запахом дешёвой парфюмерии и человеческого пота. Вентиляторы на потолке натужно гудели, широкие лопасти с трудом месили тяжёлый воздух.
Миновав шумный и тесный вестибюль первого этажа, и здороваясь на ходу со знакомыми оперативниками и следователями, я поднялся на второй этаж, где находился кабинет Ена Шао. В узком мрачном коридоре чуть было не столкнулся с двумя плечистыми парнями в форме службы безопасности, сопровождавшими какого-то человека с заложенными за спину руками и низко опущенной головой. Судя по всему, его только что вывели из кабинета Ена. Одет он был прилично, но выглядел сломленным: плечи опущены, на щеках трёхдневная щетина, в волосах, когда-то тёмных и курчавых, седина. Я остановился, пропуская их. В это мгновение арестованный поднял ко мне своё лицо, и я увидел его глаза: бесконечная печаль застыла в самой глубине их, как у человека осознавшего неизбежность собственной смерти и бесполезность борьбы за жизнь.
Сердце у меня сжалось от боли при виде этих глаз. Кто этот человек? Почему он здесь? И почему такая безысходность сквозит в его взгляде? Я смотрел им вслед, пока они не скрылись за поворотом коридора, терзаясь этими вопросами.
