Рэд кинул взгляд на пса, послушно улегшегося у его ног и меланхолически нюхавшего ветер мокрым чёрным носом.
- Новое задание? - понимающе кивнула женщина.
- Да.
- Куда на этот раз?
- На Титан.
- А что там, на Титане?
В серых глазах Хемы появилось не скрываемое любопытство.
- Что-то странное. Пока не знаю точно. Тамошняя научная база перестала отвечать на запросы.
Любопытство в глаза Хемы сменилось тревожной озабоченностью.
- Это та, что в северном полушарии? «Феба-1»?
- Нет. Она теперь резервная. С неё все перебрались в южное полушарие. Молчит «Феба-2».
Хема сокрушённо покачала головой.
- И что, нельзя отправить людей проверить?
- Можно. Но рисковать в Совете Звездоплавания никто не будет. Поэтому и обратились к нам, в Охранные Системы.
Хема несколько долгих секунд пристально смотрела в глаза брату.
- Значит, это может быть опасно и для вас?
- Это наша работа, - буднично ответил Рэд и усмехнулся. Ему совсем не хотелось, чтобы сестра догадалась о событиях прошедшей ночи.
Конечно, Хема не стала бы задавать лишних вопросов, и всё же Рэд почувствовал себя неуютно под её проникновенным взглядом. Некоторое время он молчал, уныло теребя за ухо лохматого друга, поднявшегося на лапы и тёршегося о его колено. Рэд терпеливо ожидал решения сестры.
- Ладно. Привози своего Рыжего. Чего уж теперь! - вздохнула та. - Только и у меня к тебе будет просьба.
- Какая?
- Приезжай. Расскажу.
Хема загадочно улыбнулась брату и отключила связь.
Рэд постоял несколько секунд в нерешительности перед экраном. Затем потрепал пса за холку.
- Ну что, Рыжий, пошли? Нас уже ждут. Твоя любимая Хема ждёт... Любишь Хему?
Услышав знакомое имя, пёс вытянулся в струнку и запрядал ушами, радостно виляя хвостом.
До посёлка, в котором жила Хема, было часа два езды. Взяв на ближайшей транспортной станции магнитор, Рэд поехал вдоль гребня известняковых скал. Те спускались к морю почти отвесными стенами, похожими на слоистый пирог, который многие столетия пробовали на вкус и ветра, и дожди, и пенные валы прибоя. Безоблачное синее небо, подобно гигантскому зеркалу, отражало морские воды – прозрачные на несколько сотен метров от берега – сквозь которые можно было видеть дно, устланное буро-зелёными плоскими валунами.
Древняя колыбель человечества, как и тысячелетия назад, манила к себе благодатным климатом и спокойной красотой. Поэтому здесь, в прибрежной зоне, приютилось множество небольших посёлков, наполненных размеренной жизнью Окраины. Между поросших пихтами, чёрными соснами и каменным дубом белёсых утёсов и скалистых кряжей то тут, то там проглядывали разноцветные крыши коттеджей. Уютные домики из серебристо-белого пенополимера иногда смело взбирались даже на отвесные склоны, а иногда замирали на высоких уступах над водной гладью, плескавшейся в нескольких десятках метров под ними.
«Отчаянные!» - подумал Рэд, глядя на них. Он бы так не смог – с детства недолюбливал высоту. Но ещё больше он не любил неопределённость, потому что вместе с ней в его жизнь врывался хаос. А кому же понравиться, когда его жизнь превращается в хаос?
И сейчас неопределённость с "Фебой-2" не сулила для него ничего хорошего. Будучи штатным психодемографом ПОТИ, Рэд не понаслышке знал о проявлениях «закона духовно-демографической детерминации», особенно применительно к звёздным экспедициям.
Возродив разрушенную планету и создав на ней новое общество, человечество отважно и ненасытно ринулось в космос, где неожиданно для себя столкнулось с большой проблемой. Этой проблемой стал диссонанс между сознательным устремлением к новым свершениям, к покорению новых вершин и тёмными тайнами бессознательного. Этот диссонанс нарастал с каждым последующим полётом в космос, с очередным строительством космического поселения или исследовательской станции. Он оказывал влияние и на индивидуальное, и на коллективное поведение покорителей неизведанных миров. И это влияние, зачастую, было разрушительным.
Сознание приветствовало широкую поступь человечества по звёздной дороге, наполнявшей жизнь каждого землянина энтузиазмом первооткрывателя, отвагой героя-покорителя вселенной и извечного борца с энтропией. Всё-таки с момента Мирового Воссоединения прошло уже больше четырёх столетий. И в тоже время подсознание неуклонно наполнялось разочарованием. Оно рождалось от завышенных надежд на скорые победы и от ожидания чуда встречи с иным разумом. И это разочарование иногда перерастало в озлобленность, переходившую во фрустрацию. Ухудшение же духовного состояния общества через психосоматические связи вело к уменьшению неспецифических резервов здоровья каждого землянина, к увеличению риска ранней смерти. В самых же тяжёлых случаях фрустрация приводила к тяжёлым психическим заболеваниям или же к пробуждению у отдельных людей даже преступных наклонностей.
