- Космопорт не так уж далеко от станции! Чтобы добраться туда, нам не понадобится ничего, кроме собственных ног. До старта ещё два часа... - Он бросил взгляд на часы и посмотрел на нас. - Вы как, готовы прогуляться?
- Папа!
Юли укоризненно склонила голову набок, снова обняла Стива за шею и прижалась щекой к его колючей щеке.
Мы спустились по одной из дорожек, выстланной красным базальтом, к белокаменной кольцевой дороге, отмечавшей границы станции, и вышли в степь. Душу наполнили светлые чувства. В беспорядочных зарослях высоких трав, в их смешанном и противоречивом – одновременно приятном и резком – запахе была особая прелесть, полная пламенной радости жизни и свободы. Ветер обвевал наши спины сухим жаром, но путь до космопорта занял не больше часа, поэтому к остановке магнитобусов мы пришли ещё полные сил.
Каплевидные машины выстроились на шестиугольных полимерных плитах обширной площадки у входа в космопорт. Робот-водитель ближайшей из них при нашем появлении остановил юркий магнитобус около нас, услужливо раскрыв прозрачные двери.
- Ну, вот и всё, - неестественно бодро сказал Влад Стив.
Я посмотрел на него.
- Вы не жалеете, что отпускаете дочь со мной? Ведь нас разлучат необозримые пространства.
- Зачем ты спрашиваешь, Максим? Разве сам не знаешь? В каждом из нас живут две половинки. Одна из них непременно устремлена к новому, другая же упорно бережёт прежнее, мечтая вернуться к нему... Но возвращение никогда не оправдывает наших надежд.
- Хотя сожаление остаётся?
- Не будем сейчас тешить себя иллюзиями, - покачал головой Стив.
Глаза Юли заблестели.
- Поцелуй меня, папа, милый! - со слезами в голосе попросила она, протягивая руки к отцу.
На этот раз Стив с нежностью прижал дочь к груди, и крепко поцеловал её в щёку, совсем не скрывая своих чувств. Поспешно отвернулся и промолвил сдавленным голосом:
- Пора в путь! Передавай привет своим родителям!
Мы запрыгнули в магнитобус и остановились у прозрачной стенки, продолжая смотреть на неподвижно стоявшего Влада Стива. Смотрел и он на нас, пока машина не удалилась на приличное расстояние.
Магнитобус приближался к посадочной полосе, а мы всё ещё стояли у окна, крепко взявшись за полированные поручни. Души наши были наполнены светлой грустью, хотя сердца радостно бились в ожидании нового.
Ракетоплан сверкающей на солнце острокрылой птицей легко взлетел в слепящее бездонное небо и вскоре исчез из вида провожавших его людей. Лохматые облака за стёклами боковых иллюминаторов стремительно понеслись вниз, расстелились бескрайней белоснежной пустыней. Синева неба над ней померкла и сгустилась чёрнотой безграничной бездны, пронизанной острыми иглами разноцветных звёзд. Громадный сине-зелёный шар уплывал от нас всё дальше и дальше, подсвеченный по краям золотистой дымкой.
«Прощай Земля! Тон эона!».
Я снова прощался с родной планетой, но на этот раз прощание это не было наполнено той безысходной тоской и печалью, что прежде. Всё теперь было по-иному, и предстоявший путь среди звёзд не казался мне таким тягостным и бесконечным.
* * *
Антрацитово-чёрная водная масса с лёгким золотистым отливом набегала на скалистый берег моря, зубчатой стеной тянувшийся к востоку, где низко над морским горизонтом висело голубоватое зеркало Нерея. Восходя от него к зениту, синий полог неба пронизывали белёсым светом два узких серпика: Гемера и Кекроп – луны родительской планеты-гиганта, такие же, как и Терра. Они медленно забегали за туманное «тело» Нерея, окунаясь в его густую сизую тень. Закатное солнце ещё золотило верхушки первобытного леса, прорезанного лентами широких улиц и проспектов, которые тянулись на много километров вглубь террианских джунглей, раскрываясь обширными площадями, парками и скверами, органично сочетаясь с окружающей природой.
Жёлтое солнце Терры – Аль-Садира – было чуть меньше нашего земного Солнца и светило не так ярко, но это с лихвой компенсировалось наличием на небе громады Нерея, который прогревал поверхность планеты не хуже главной звезды.
Широкие эскалаторы и эстакады поднимались вверх по залесённым склонам холмов к срезанным плоским вершинам, на которых расположились посадочные площадки для гравипланов, обзорные башни и купола энергостанций. По пластиковым плитам улиц сновали магниторы и магнитобусы, развозя людей и грузы. Дома, подобные гигантским хрустальным деревьям, с лёгкими стеклянными сегментами этажей, нанизанными на толстый несущий стержень, как ветви на ствол, высились среди тропического леса. Другие же взбирались со дна котловины на окружающие, заросшие лесом холмы ступенями громадных лестниц, сверкая на солнце витринами окон, застеклённых листами волокнистого стекла, не уступавшего по прочности самому стойкому металлическому сплаву. Нижние этажи в таких домах служили для жителей верхних этажей открытыми террасами для прогулок и отдыха.
