Космопорт находился в той же жилой зоне, где теперь жила и Дэвика. Дорога с Суматры до плато Декан была не так продолжительна. Можно было бы лететь по воздуху, но Дэвика выбрала морской путь. Экранолёт доставит её к побережью Индостана всего за шесть часов. Небольшая морская прогулка перед погружением в холод и мрак космоса казалась Дэвике хорошей наградой за её душевные мучения последних дней. Так и случилось. Дэвика стояла на верхней обзорной палубе экранолёта, с наслаждением подставляя лицо морскому ветру, трепавшему её волосы, словно гриву мчащегося галопом скакуна. Сейчас девушка старалась ни о чём не думать. Просто наслаждаться моментом: бескрайним океанским простором, летевшим навстречу каскадами крутых волн, слепящему жаркому солнцу, строгой, рокочущей басами симфонии природы.
Под эти аккорды в памяти снова всплыл образ матери – светлый и чистый, какими бывают все детские воспоминания. Девушка опустила руки на оградительный барьер и с силой сжала пальцами титановый поручень. Где-то в самой глубине её сердца опять заныло тоскливой болью осознание безвозвратной утраты. Что ей теперь осталось, кроме свиданий в Храме Славы, где Дэвика подолгу стояла возле имени матери, отлитом в золоте и навечно врезанном в красный гранит? Она делилась с этими буквами самым сокровенным: своими тайнами, своими трепетными чувствами, своими радостями и горестями. Как бы она хотела в такие минуты прильнуть к матери, почувствовать тепло её тела, её запах, ощутить на своих волосах нежные касания её заботливых рук!..
Страшная случайность отобрала у Дэвики дорогого ей человека, разделила их непреодолимой пропастью безвременья. Но память осталась – память и слава, которые теперь будут передаваться от поколения к поколению, не страшась времени, не ведая забвения. А ещё Дэвика ясно чувствовала душу матери – осторожные пульсирующие касания, когда во снах ей являлся образ погибшей. И это ободряло девушку больше всего в этой бесконечной разлуке с матерью.
«Значит, правы те, кто учит нас не скорбеть о бренном теле, - думала она. - Учит верить в бессмертие нашей души – нашего индивидуального «Я», растворённого в вечности».
Экранолёт приблизился к Коромандельскому берегу и вошёл в устье реки Кавери, чтобы подняться по расширенному и углублённому руслу вверх по течению, к склонам Западных Гатов, к границе зоны водопадов, где лежала плоская возвышенность Индравати. Здесь, почти столетие назад, был построен главный земной Космопорт, с которого вглубь Солнечной системы стартовали все челночные ракетопланы.
Дэвика с замиранием сердца смотрела на разбросанные повсюду массивные кряжи, увенчанные, подобно коронам, гранитными останцами. Красные песчаники сменяли степные редколесья, переходили в геометрически правильные плантации хлопчатника. За ними глыбовые сланцевые хребты с плоскими вершинами склонялись в сторону океана, ограждая тихие речные долины, поросшие влажными листопадными лесами из тика и сандала. Эти долины полого поднимались на север, к Индо-Гангской равнине, где за горами Виндхья расположились многочисленные исследовательские центры, научные базы, институты и приуроченные к ним жилые посёлки.
Дэвика ещё ни разу не покидала Земли, поэтому вид Космопорта привёл её в не меньший восторг и трепет, чем окружающие его пейзажи. Голубые ленты взлётных полос тянулись к краю скалистого обрыва от широких куполов транспортных ангаров, выдутых из молочно-белого пенополимера. Взлётно-посадочная зона была ограждена кольцом пустынного пространства от комплекса лёгких белоснежных зданий: навигационных служб, технических станций, ремонтно-заправочных центров. Особняком от них на невысоком уступе около самого обрыва сверкало стёклами главное здание Космопорта, где Дэвику должны были ожидать её товарищи.
Каплевидный магнитобус услужливо подъехал к девушке, едва она ступила на шестиугольные плиты, устилавшие открытую площадку транспортной станции. Робот-водитель раскрыл перед ней прозрачные двери. Помедлив секунду, Дэвика запрыгнула внутрь юркой машины, и та помчала её к заветному зданию, окружённому кольцевой дорогой, выстланной красным базальтом. Наверх, к входу, укрытому изогнутым прозрачным козырьком, вела широкая лестница из плавленого камня.
Тренированной девушке не составило труда вспорхнуть по ней за несколько секунд, и вот она уже стоит в прохладной тени просторного зала. Удобно выгнутые наподобие цветочных лепестков, мягкие скамьи приглашали к спокойному отдыху или размышлениям перед дальней дорогой. Мощные вентиляторы на высоком потолке бесшумно перегоняли сухой воздух, смешивая его с прохладным ветерком, стелившимся вдоль пола и приносившим горьковато-пряные запахи степных трав.
