Светлана уверенно направилась к выходу, и цветы на её платье засияли золотыми всполохами и переливами багрянца. Я вежливо уступил ей дорогу и уловил лёгкий сладковатый запах её кожи, витавший в воздухе, от которого моё сердце забилось ещё сильнее. Пытаясь совладать с собой, я покорно пошёл следом за своей очаровательной спутницей.
* * *
Гипербалоидные очертания здания порта напоминали перевёрнутую ребристую раковину. Две стальные рамы, объединённые вантовой конструкцией, упирались в мощный фундамент тонкими колонами, расположенными по окружности. Несколько грузовых и пассажирских причалов уходили далеко в море, слегка подрагивая от набегающего прибоя. У третьего, пассажирского причала был пришвартован большой двухсотметровый экранолёт. Он серебристо отливал на солнце крутыми боками, подпоясанными красными полосами. При размахе крыльев в сто с лишним метров, экранолёт чем-то напоминал космический корабль: высоко поднятый широкий хвост; вытянутый и плавно изогнутый тупой нос, с застеклённой кабиной пилотов; слегка отнесённые назад удлинённые крылья. Широкая обзорная площадка верхней палубы была накрыта каплевидным колпаком, отлитым из прозрачного волокнистого стекла. Единственным отличием от ракетоплана служило наличие мощного пропеллера на хвосте и нагнетателей по бокам этого летающего морского монстра.
Мы уселись в мягкие кресла у широкого окна в пассажирском салоне, и через несколько минут включился стартовый режим двигателей. Появилась лёгкая вибрация корпуса, и аппарат неторопливо отошёл от причала, постепенно набирая скорость.
Пассажиров в салоне оказалось не так уж много. Напротив нас, в правом ряду кресел расположилась небольшая группа молодёжи. Ребята о чём-то оживлённо беседовали, выказывая переполняющие их эмоции разнообразными жестами. Я улыбнулся, глядя на них, вспомнив свою школьную молодость.
Чуть дальше школьников сидели двое серьёзных мужчин, внешне похожих на учёных, возвращающихся с какого-то научного конгресса. Рядом с ними, в боковом ряду кресел, устроилась воспитательница с детьми лет пяти-семи. Её подопечные жадно прильнули к овальным окнам, радостно и возбуждённо вглядывались в открывающиеся перед экранолётом морские просторы.
Я перевёл взгляд на свою спутницу. Она тоже смотрела на удаляющиеся залесённые склоны прибрежных гор. Там, среди сосен и кедров, стояло белоснежное здание санатория — три прямоугольные башни разной этажности, объединённые пересекающимися под прямыми углами горизонтальными двухэтажными блоками, визуально увеличивавшими масштабы всей постройки. Издалека она чем-то напоминала крону громадного дерева, в которой сверкали на солнце панорамным остеклением множество окон-зеркал.
Продолжая незаметно наблюдать за сидевшей рядом девушкой, я чувствовал как от близости с ней прежняя тёплая волна заливает мою грудь, подгоняя и без того гулко бившееся там сердце. Сейчас на лице у Светланы отражалась лёгкая грусть, а в уголках её губ собрались едва заметные складочки.
— Что это у вас? - спросил я, указывая на овальный медальон, висевший у неё на шее, на платиновой цепочке.
На потемневшей от времени кости был вырезан углублённый женский профиль, украшенный странной высокой причёской.
— О! Это? - Светлана тонкими пальцами ловко сняла медальон с шеи и протянула его мне. Сказала непринуждённо: - Это память о моей давней юности. Тогда я только начинала работать археологом, ещё как стажёр. Мы находились на раскопе одного древнего поселения земледельцев и скотоводов на берегу давно высохшей реки. Там, среди осколков керамики и черепков, я и увидела эту чудесную вещь! Представляете?
Она взглянула на меня сияющими доверчивой радостью глазами.
— Может быть, когда-то давно, тысячелетия назад, какой-то художник или поэт подарил эту вещь своей возлюбленной в знак вечной любви? - Её голос наполнился мечтательными нотками, ласкавшими мне слух. - И эту свою любовь они пронесли через все испытания и невзгоды…
Я внимательно рассматривал незамысловатую вещицу. Заметил:
— И всё же вы нашли её не на шее у какой-нибудь мумии в могильнике, а среди прочего «исторического мусора»?
Светлана наморщила носик и сделала изящное движение раскрытыми пальцами в мою сторону, словно бросая в меня щепотку соли.
— Фу! Не будьте таким приземлённым, Сид! Добавьте чуточку фантазии, и любая, самая заурядная история расцветёт перед вами яркими красками. Мне казалось, что в душе вы романтик. Разве нет?
Она изучающе посмотрела на меня, слегка щурясь на солнце.
— Вы считаете, что эта вещь может иметь какую-то историческую ценность? - усомнился я, возвращая ей камею.
— А, по-вашему, историческую ценность имеют только деяния правителей или судьбы могущественных царств? - ещё больше удивилась моя собеседница, поправляя волосы. - А как же судьбы простых людей: их чаяния, их надежды, их мысли и чувства? Разве не должны они трогать нас? Разве они заслуживают нашего забвения?
Взгляд девушки стал требовательным и строгим.
