— Может, я чем помогу. — К молодому настоятелю возвращалось хорошее настроение. — Все же этот как-то и мне полезно.
— Очень даже поможешь. — Елена посмотрела на него очень серьезно. — Я рассуждаю так. Вчера ночью мы вчетвером: я, Алек, Павел и отец Василий видели чашу. И скажу честно, накрыло нас всех. Каждый получил свою и не малую долю галлюцинаций. Вторую часть этих же милых видений я огребла у источника. Мир Волха прекрасен и пугающ одновременно. Это вот один факт. Второй — общение Альбины с чашей в детстве. Ей чаша спасла жизнь и дала силу. Не думаю, что это прошло для нее безболезненно. Иначе ее так на артефакте не клинило бы.
— И ее уже отмеченная истеричность, я думаю, тоже родом из того самого дня, — добавил Егор.
— Как и ярко выраженные маньяческие наклонности, — подхватила ведьма. — И остается еще один вопрос. Он снова упирается в тебя, Егор. А что видел ты в ту ночь, когда нашел чашу? На самом ли деле ты не помнишь свою семью и события той судьбоносной ночи?
На город уже совсем опустились сумерки. От воды тянуло прохладой. Но Елена всего этого не замечала, она твердо смотрела в глаза настоятеля. И уже знала ответ.
— Конечно, я помню все, — признался он. — Как ты сама заметила, такое не забывается. И знаешь, если бы ты сейчас сама не призналась в том, что общение с артефактом одарило тебя рядом галлюцинаций, наверное, я не смог бы рассказать тебе все. Как ты сама заметила, мир Волха принять трудно. Возможно, помня ту ночь, я и обратился к Христу за защитой. Его мир казался мне в детстве намного более прекрасным и безопасным.
— Прости, но мне надо знать, — мягко, но твердо сказала ведьма.
Он опустил глаза и кивнул.
— Конечно. — Настоятель встал со ствола упавшего дерева, потом опять уселся. Он заметно нервничал. — Мои родители были довольно обеспеченными людьми. Хотя считается, что таких в Советском Союзе не было.
Елена насмешливо фыркнула, давая понять, насколько она осведомлена о ложности подобного мнения.
— Отец был каким-то чиновником, — продолжал Егор. — Партийным, естественно. А еще он пил. Много и часто. И был просто опасен в таком состоянии. Мое детство с трудом можно было назвать счастливым. Постоянные скандалы родителей, драки, вернее, избиение матери на моих глазах. Хотя пару раз перепало и мне. И чем дальше, тем становилось все хуже…
Он замолчал, будто подбирая слова. Елена не удержавшись, положила руку на его предплечье. Егор тут же крепко сжал ее ладонь в своих.
— В ту ночь мы плыли на катере, — продолжал он. — Его арендовали по приказу отца. На катере были он, какой-то его заместитель, еще несколько человек, и мы с мамой. Отец опять нажрался. Ночью вспыхнула ссора. Он начал бить мать. А они все стояли и только смотрели… Я кинулся на него. Конечно, отец просто отбросил меня прочь. Я упал, ударился, на какое-то время, наверное, потерял сознание. Когда я очнулся… Мама была мертва. Он просто задушил ее и пошел пить дальше. Сначала я плакал, звал ее, а потом понял, что ее больше нет… Я бросился к отцу, хотел что-то сделать… я был очень злым, я верил, что смогу… — Он еще крепче сжал руку Елены, причиняя сильную боль, но даже не понимая этого. — Непонятно, как мне под руку попал нож. Я прыгнул и воткнул оружие ему в бок… Отец заорал. Я видел кровь. Я понял, что сделал. Но я так хотел его убить… Я попытался повернуть нож в ране. И тогда он просто отбросил меня… за борт.
— Знаешь. — Елена придвинулась ближе, стараясь как-то поделиться с Егором своим теплом, дать понять, что сочувствует. — Ты сейчас, конечно, священник. И твоя вера отрицает убийство. Это грех, и все дела. Но я все равно хочу верить, что тогда тебе все же удалось его убить.
— Удалось. — Он улыбнулся в темноте. — И к сожалению, я до сих пор не могу в этом раскаяться… но важно не это. Я оказался в воде. Немного я умел плавать, но до берега было так далеко… Я плыл. Знаешь, я долго плыл. Наверное, сначала помогал адреналин, потом страх, а потом… Я плохо это помню. Я греб руками, дергал ногами, как робот. Я даже уже не знал, хочу ли я жить. Я уже вообще не слишком соображал. И когда я думал, что уже все, и даже начал представлять, что где-то там меня встретит мама, и мы будем вместе… Меня подняла волна. Почему-то она была твердой. Как… большой плавник. Она донесла меня до берега. Туда, прямо к источнику. Наверное, в это невозможно поверить, да?
— Можно, Егор, очень даже можно, — тихо, но твердо сказала она. — Мы, маги, легко в это верим. Это часть нашего мира. И боги все еще ходят по земле.
