– На прикроватной тумбочке Купер стоял пустой стакан, – сказал Баббингтон. – Я взял его и почувствовал запах – весьма характерный, его трудно спутать с каким-либо другим. Решил поинтересоваться у сестры Лоусон и услышал эту историю. Таким образом, я пришел к выводу: никакой злонамеренности в случившемся нет. Купер вместо валерианы по ошибке приняла настойку рвотного корня, что и привело к соответствующим последствиям.
– Да, пузырек потом стоял не на той полке, – кивнула медсестра.
– Не могла ли Купер принять по ошибке что-либо опасное? – спросил инспектор Найт.
– Мы не держим в сестринской сильнодействующие лекарства, – покачал головой хирург. – Тем не менее… – Он повернулся к девушке: – Я уже сделал вам внушение, повторяться не стану.
– Я все поняла, – покаянно произнесла та. – Больше я никогда такого не допущу, никогда, честное слово!
– Я вам верю, не подведите меня.
– А я вам обоим благодарен, – сказал инспектор с чувством облегчения: – вы избавили меня от необходимости расследовать еще одно преступление.
Уже собравшись уходить, он обернулся:
– Доктор, я уже сталкивался с тем, когда человек после травмы головы потерял память. А может ли быть наоборот: он вспоминает то, чего на самом деле не было?
– Спутанность сознания? – подсказал Баббингтон. – Да, конечно. Это тоже один из временных симптомов сотрясения мозга.
Выйдя из сестринской, Джек Финнеган покосился на инспектора Найта: тот хмурился.
– Вы раньше замечали, что все хирурги – рослые, сильные, прямо-таки Геркулесы? – заискивающе спросил газетчик. – Дантисты, например, наоборот, обычно сухонькие, юркие…
Инспектор промычал нечто неопределенное. Финнеган предпринял еще одну попытку завязать разговор и, как бы размышляя, заметил:
– Непонятно, когда уборщица успела сбегать в сестринскую…
– Вот именно – когда? – откликнулся Найт. – Вы же довели ее до палаты, верно? Кстати, вы довольно долго ее провожали.
– Она шла медленно, – объяснил Финнеган. – А я на обратном пути задержался в приемном покое, чтобы сказать несколько утешительных слов сестре Барлоу. – Он поспешно добавил: – Но я не говорил ей, что вы собираетесь ее арестовать!
– Я и не собираюсь.
– Вот как?
– Нет доказательств ее вины – одни предположения. То же самое относится и к главному хирургу.
– Значит, до конца расследования еще далеко…
– Разочарованы? – с сарказмом спросил инспектор. – Вы, очевидно, ожидали, что стоит только сыщику появиться на месте преступления, как на него со всех сторон начинают сыпаться неопровержимые улики. Объявляются надежнейшие свидетели и говорят: «Я видел убийцу!», причем все называют одного и того же. А для полноты картины и сам преступник приносит подписанное чистосердечное признание, залитое слезами раскаяния.
– Нет, конечно, нет, – пробормотал Финнеган.
– Тогда, если позволите, я продолжу работать. Думаю, следует воспользоваться советом доктора Кэмпбелла и встретиться с ушедшей на покой главной медсестрой.
Сестра Барлоу при появлении инспектора Найта поджала губы с видом оскорбленной невинности, но потом все же улыбнулась, хотя и вымученной улыбкой. Нужный адрес у нее, разумеется, нашелся. Кроме того, она не смогла утерпеть, чтобы не поделиться новостью.
– Сестра Лоусон пошла извиняться к уборщице, – вполголоса сообщила девушка, протягивая инспектору листочек. – Теперь обе ревут. Вот глупенькие, правда? Честное слово, – она нервно хихикнула, – над этим можно было бы посмеяться, если бы не было так страшно!
Не дожидаясь ответа, она повернулась к подошедшему пациенту.
Инспектор и его спутник вышли в больничный двор и с наслаждением вдохнули свежий вечерний воздух, не пропитанный запахами карболки, боли и страха.
– Мисс Мэнсон, Аппер-Уимпол-стрит, – прочел Найт слова, написанные ровным почерком медсестры из приемного покоя. – Вытащив из жилетного кармана часы, он щелкнул крышкой: – Хм, половина восьмого… Пока доедем, будет восемь, а то и больше. Пожалуй, поздновато для визита к почтенной пожилой даме. К тому же я сомневаюсь, что беседа с ней принесет много пользы. И все же ничем нельзя пренебрегать… Едем!
– Эээ… – протянул Финнеган. – К сожалению, я не смогу составить вам компанию.
– Вот как? Вы потеряли интерес к расследованию? – обрадовался инспектор.
– О, конечно, нет! Просто я… ну… думаю, вам будет лучше без меня. Я… я почему-то не вызываю доверия у почтенных пожилых дам.
– Кто бы мог подумать!
– Увы! Честное слово, мое присутствие может все испортить. Только обещайте, что вы мне потом расскажете о своем визите!
– Если сочту полученные сведения стоящими внимания прессы.
– Спасибо! А я тем временем займусь статьей, – оживленно заговорил газетчик. – Хочу, знаете ли, записать, пока все свежо в памяти. Нельзя, чтобы материал запоздал – нужно выпустить его сразу же, как только вы вычислите преступника.
– В таком случае, до завтра.
– До завтра, инспектор! – с готовностью попрощался Финнеган.
– Вы не спросите, где и когда мы завтра встретимся?
– О… да… – репортер замялся, но тут же сообразил: – Уверен, в Скотланд-Ярде мне подскажут, как вас найти.
Найт чиркнул по нему подозрительным взглядом, но промолчал.
