Часослов Бориса Годунова полностью

– Знаешь или не знаешь – но ты заплатишь за его смерть! Я внес тебя в свой список… В этом списке все, все, кто так или иначе причастен к его смерти… Я пять лет искал, я ждал пять лет, пять бесконечно долгих лет. Он думал, что сумеет уйти от моей мести, сумеет спрятаться. И да, пять лет он удачно скрывался. Но я был терпелив, о, я умею ждать! И звезды были ко мне благосклонны, потому что месть – это святое. За брата я должен убить не только того, кто лишил его жизни, я убью еще многих и многих, я залью кровью этот город, город, который пять лет давал пристанище убийце моего брата!

– Постой! – закричала Ирина. – Послушай, тот, кто убил твоего брата, это он прятался здесь, в конюшне? Ну да, ты его убил, но при чем тут я? Я никогда в жизни его не видела, я даже не подозревала о его существовании, я не помогала ему прятаться, с какой стати тебе убивать меня?

Убийца ее, однако, не слушал. Глаза его сверкали лихорадочным, безумным огнем. Он что-то прошептал, достал из-за пазухи длинный кривой нож и шагнул к Ирине, занес нож…

Ирина выставила вперед руки в жалком, молящем жесте. Но тут же опомнилась. Она не будет его ни о чем умолять, не будет унижаться, тем более что это не поможет. Она завертела головой, задергалась в своих путах.

Вдруг перед ее глазами всплыли неровные выцветшие строчки старинной книги, сложились в странные, бессмысленные слова, и она забормотала:

– Иду я по чистому полю, навстречу мне семь бесов с полубесами, семь духов с полудухами, все черные, аки ночь, все злые, аки диавол, все нелюдимые, аки нощь темная.

Идите вы, бесы с полубесами, духи с полудухами, к лихому человеку, держите его на крепкой привязи, чтобы я от него была цела и невредима на пути и дороге, во дому и в лесу, в чужих и в родных, во земле и на воде, на пиру и на обеде, в свадьбе и в беде.

Мой заговор долог, как ночь зимняя, слово мое крепко, как узел заговоренный, кто это слово не послушает, кто супротив него слово скажет или дело сделает, ино быть во всем наиново, по худу, по добру, как во преди сказано…

Убийца споткнулся, нож выпал из его руки, глаза удивленно расширились.

– Что… что такое? – прошипел он, глядя на упавший нож. – Не может быть…

Он наклонился, чтобы поднять нож, но тот скользнул в сторону, как живой, и провалился в щель между половицами.

– Черт! – убийца снова с ненавистью взглянул на Ирину и потянулся руками к ее горлу.

Ирина повысила голос:

– На велик я день родился, тыном железным огородился, пошел я к злому лихому человеку, он хотел ломать мои кости, хотел щипать мое тело, топтать меня ногами, пить мою кровь. Солнце мое ясное, звезды светлые, небо чистое, море тихое, все вы стойте тихо и кротко, так бы кроток и тих был злой лихой человек, во все дни, во все часы, в нощи и полунощи.

Как желтый воск горит и тает от лица огня, так бы горело и таяло сердце у злого лихого человека. Как ледяной студенец льет холодную воду во все дни и во все ночи, так бы текло у него сердце, и чтобы не было в руках у него силы, чтобы злое мне сделать, напусти лютый страх на злого лихого человека. Как дверь к косяку крепко притворяется, так бы мои слова к нему притворились во все дни, во все часы, во дни и в ночи, в полдень и в полночь…

Руки злодея, только что тянувшиеся к горлу девушки, упали вдоль тела, как плети. Он ахнул, попятился, удивленно взглянул на свои руки, потом на Ирину.