Столько людей извел грозный царь своими казнями, что некому было пахать и сеять не только на новых землях, но и на прежних, исконных отчинах – отсюда и голод…
Дает Борис людям хлеб, дает землю – но люди видят в этом не доброту, а слабость. Грозный царь сеял в стране не хлеб, но кровь и горе – а против него никто не смел бунтовать…
Что делать? У кого искать помощи и совета?
А ведь есть одно средство…
Вздрогнул Борис во сне, вздрогнул и проснулся.
Какой-то шорох разбудил его. Поднялся он в кровати, вгляделся в темноту.
Какая-то тень шевельнулась в углу опочивальни.
– Кто здесь? – хотел крикнуть – да голос его не послушался.
Шевельнулась тень в углу, показалось лицо с неживыми белесыми глазами.
– Кто ты?
Не ответила тень, но Борис и сам вспомнил – это ведь тот колдун, который много лет назад продал ему чародейскую траву да заветный часослов. Много раз спасал Бориса тот часослов – и от царева гнева, и от мятежных бояр…
Может быть, и сейчас он ему поможет?
– Чего тебе надобно, старик? – прошептал Борис.
Не ответил ему колдун, шагнул из темноты на свет, подошел к иконам.
Свет лампады отражается в белесых глазах, как в двух тусклых зеркалах.
– Чего ты хочешь, старик? – повторил Борис чуть громче. – Зачем ты пришел? Зачем разбудил меня посреди ночи? Хочешь получить плату за свой часослов? Мало я тебе заплатил в тот раз? Что ж, заплачу еще, есть деньги в моей казне…
Хочет Борис встать, да не может, не слушается его тело, словно связан царь по рукам и ногам.
Хочет царь позвать на помощь слуг своих верных, стрельцов охраны – да не может, не слушается его голос.
А слепой колдун подошел к киоту с иконами, запустил за киот руку, пошарил там – и вытащил палисандровый ларец.
Ларец, в котором хранил Борис заветный часослов.
– Стой! – хочет крикнуть ему Борис. – Стой, возьми что хочешь! Возьми кошель золота! Возьми драгоценный крест наперсный, из самого Царьграда привезенный!
Хочет крикнуть – да выходит только хриплый шепот, никому не слышный.
От страха, от бессилия потемнело у государя в глазах, охватила его тяжкая истома – и повалился он на кровать, забылся тяжелым сном без сновидений…
– Батюшка, свет мой! – трясет кто-то Бориса, будит его.
Открыл глаза – царица Мария.
– А? Что? Что случилось?
– Что с тобой, свет мой? Кричал ты во сне, стонал, будто муку терпел смертную!
– Нет, ничего не помню… – протер Борис глаза – и тут вспомнил ночное видение, вспомнил колдуна с белесыми глазами. Вспомнил, как тот достал из-за киота палисандровый ларец…
