– Зачем тебе умирать, государь? Тебе еще жить и жить… да и самозванец, хоть и разбито его войско, снова сумел уйти, новое войско собирает…
Зашептались остальные гости, зашумели.
Вдруг царь ударил кулаком по столу, так что подскочили золотые кубки, расплескалось дорогое иноземное вино.
Тихо стало в трапезной. Замерли гости, смотрят на царя с испугом и удивлением.
– Ждете смерти моей? – проговорил Борис Федорович в наступившей тишине.
– Как можно! – ответил за всех Василий Шуйский. – Денно и нощно все мы за тебя, государь, молим!
– Только ли за меня?
– И за тебя, и за семейство твое… за наследника твоего, Федора Борисовича, и за царевну Ксению, и за супругу твою…
– То-то… – проговорил царь, и глаза его вспыхнули. – Будете ли вы верно служить сыну моему, как мне служили?
– Конечно, будем! – опять за всех отвечает Шуйский.
– Тогда клянитесь все сей же час! Клянитесь все в верности сыну моему…
– Виданное ли дело, государь, – подал голос боярин Салтыков. – Таковые клятвы надлежит в Храме Божием приносить, пред святыми иконами, а не в трапезной за обедом!
– Есть и тут иконы, – Борис показал в красный угол. – Клянитесь в верности государю Федору Борисовичу!
Гости молчали в растерянности.
Борис прикрыл глаза и заговорил невнятно, неразборчиво, то и дело запинаясь:
– На море… на море на Океане, на острове на Буяне стоит дом о пяти… о семи углах… в доме том сидит красна девица, в руках она держит шелкову нитку… как завяжет она эту нитку… шелкову нитку крепким узлом – так никто ее развязать не сможет… не сумеет… или все же не сможет? Да как же там дальше?
– Свет мой, батюшка, что с тобой? – окликнула Бориса царица. – Что ты такое говоришь?
– Не мешай, жена… – Борис поморщился, продолжил:
– Как этот узел завязан… как крепко этот узел завязан, так и слово наше будет крепко… нерушимо… как же там…
Вдруг царь привстал, лицо его побагровело, он вскрикнул, показывая пальцем в дальний угол трапезной:
– Вот он! Он там! Гоните его прочь!
– Кто, батюшка? – испуганно проговорила царица. – Кого ты там увидел?
– Его… царевича…
– Господь с тобою, нет там никого!
– Есть, есть, я вижу… – И царь упал лицом на стол.
Руки его некоторое время дергались, словно пытаясь что-то схватить со стола, но потом застыли.
Василий Шуйский огляделся и крикнул:
– Лекаря! Сей же час позвать лекаря!
