Переехав вместе с женой в Турку в 27 году, принял участие в конкурсе на проект библиотеки в Выборге. Не ожидал тогда, что придётся опять оказаться в этом городе, где провёл самую страшную ночь своей жизни. Но, хоть и не участвовал тогда в массовых убийствах русскоязычного население города, не имея отношения к последующим расстрелам, волей случая будучи откомандирован вместе с войсками далее, в сторону Кексгольма, осталась в нём некая недосказанность, теперь перерождавшаяся в чувство долга перед жителями Выборга. Был рад, что сможет участвовать в конкурсе. Более того — верил; именно его проект и одержит победу в нём.
В 1920 году, во время учебы Аалто написал отцу «Я купил большой стол, по-настоящему огромный стол, который заполняет всю комнату. Это вселяет в меня уверенное чувство собственной значимости, когда я сижу за этим чертежным столом. …
… Что такое белый стол? Нейтральная поверхность в соединении с человеком, настолько нейтральная, что может воспринять все что угодно в зависимости от человеческого воображения и мастерства. Белый стол настолько белый, насколько он может им быть, на нем нет никаких рецептов, ни что не заставляет человека делать то или другое. Другими словами, это очень странные и уникальные взаимоотношения.
Творческий человек с восприимчивым инструментом, который привлекает его и вдохновляет на то, что должно получиться. Существует только совсем небольшое количество ситуаций в мире, где желание, умение и возможность реализовать воображаемые мысли сочетаются таким образом.
Белый стол моего детства был большим столом. И он все время увеличивался. Я сделал на нём работу моей жизни».
Сейчас, как никогда был счастлив. Работал над библиотекой.
Хотелось воплотить в этом проекте всё, чему уже успел научиться в профессии. Но, главное к чему стремился — функционализм и минимализм, как планировочных решений, так и самих фасадов. Много спорил с людьми на тему увеличения световых проёмов окон, но, всегда получал отказ в применении новых идей, если дело касалось частных особняков. Тут же, когда речь шла об общественном пространстве, риск многих смелых решений брал на себя.
Хорошо чувствовал дерево. Сам придумывал мебель, для своих проектов, разрабатывая и интерьеры к ним. Отказавшись от помпезности дубовых панелей, применял современные материалы, такие, как фанера и деревянные рейки. Поскольку для конкурса, немалое значение имела ещё и стоимость строительно-монтажных работ, не искал сложных путей, применяя то, что немыслимо было тогда для людей, видящих свой дом, прежде всего, как дворец, с прочными дверями и маленькими окнами.
Каучуковые покрытия на полу, стеклопакеты вместо стёкол. Удешевляя рисковал. Знал, в случае промаха, не отделается только позором.
Но, Финляндия развивалась стремительно. И её архитектурно-строительная база не справлялась с новыми, поставленными бизнесом задачами. Это внушало уверенности в применении новых, смелых, нестандартных решений.
Когда стало известно, победил его проект, принял это как должное, тем самым создав о себе ложное мнение среди многих соратников, считавших, слишком горд и высокомерен. На самом деле просто имел другое видение, давно уже находясь в будущем.
Родившись в конце девятнадцатого века, считал; должен опередить время, как бы отрекаясь от того, что всё же застал прошлое.
Дела Якова Карловича на тот момент были замечательны. Жизнь на проценты от хранящихся в банках валютных счетов, среди которых был и тот, на котором хранились доставшиеся в приданное деньги, позволяла не только ни в чём себе не отказывать, но и подумывать о приобретении в городе собственного дома. Но, главное, был уверен в судьбе своей дочери и уже повзрослевшей внучки.
В городе был объявлен сбор денег. Торбьорг Константиновна узнала об этом первой, придя к мужу в кабинет. Уже пару лет, как бросил курить. И, теперь пил кофе, вместо послеобеденной сигары. Правда и сам кофе также не часто позволял себе.
— Милый мой Яков, — начала прямо с порога.
— Что случилось моя дорогая? — слегка привстал с дивана.
— Ах, не вставай. Сядь сейчас же. Я присяду к тебе рядом.
Плюхнулся в насиженное место. Диван, с того краю, что был ближе к столу, давно уже принял форму его туловища. Частенько сидел так, читая газету, или отпивая кофе, ещё с тех времён, когда стряхивал пепел в массивную пепельницу, имея под боком краешек стола. Кроме рабочего, не было в комнате никакого больше, даже журнального, во всю входившего в моду. Стулья не любил. Тем, что стоял подле стола не пользовался, перед сном перекидывая через его спинку домашний халат.
— Я внимательно слушаю тебя, моя дорогая, — отпил глоточек.
— Ты не можешь отказать мне.
— Весь во внимании.
— Ах Яшенька. Этот молоденький архитектор. Он сводит меня с ума.
— Тебя? Ну, впрочем, пока с тобой рядом я, никто не сможет завладеть твоим сердцем, — хитро улыбнулся, поцеловав супруге руку.
— Он строит в нашем городе библиотеку.
— Это в парке, рядом с новым кафедральным собором?
— Да-да. Это там.
— Неплохое место. Два храма рядом. Божий и земной.
